Инструктор. Глубина падения

Теперь, подойдя к окну и наблюдая, как медленно опускается на московские улицы вечер, как сгущаются душные летние сумерки, Забродов снова и снова прокручивал в голове весь их довольно странный утренний разговор…

А ведь утро было восхитительным. Он умылся, выпил кофе, открыл настежь окно и взял в руки купленную вчера книгу, чтобы, устроившись в кресле, насладиться и вправду уникальными иллюстрациями. В этой книге даже шрифт был настоящим произведением искусства.

«Он вышел на сушу и подошел к дереву, на котором были братья, и, севши под ним, отпер сундук, и вынул из него ларец, и открыл его, и оттуда вышла молодая женщина со стройным станом, сияющая подобно светлому солнцу, как это сказал, и отлично сказал, поэт Атьгия:

Чуть вспыхнула она во тьме, день отворил зеницы,

И чуть забрезжила она, зажегся луч денницы,

Ее сиянием полны светила на восходе,

И луны светлые при ней горят на небосводе.

И преклониться перед ней все сущее готово,

Когда является она без всякого покрова.

Когда же красота сверкнет, как вспышка

грозовая,

Влюбленные потоки слез льют не переставая…»

Илларион Забродов чуть повернул к заглянувшему в окно солнцу иллюстрацию, на которой были изображены украшенный самоцветами ларец и вышедшая из него женщина в легких голубых одеждах, и самоцветы вспыхнули, как живые, а одежды в буквальном смысле растаяли… Он еще не успел как следует рассмотреть, как на это отреагировал изображенный чуть поодаль мужчина…

И вдруг звонок.

– Простите, что так рано…

– Я уже давно на ногах, – бодро ответил он.

– Вас беспокоит главный редактор журнала «Сноб» госпожа Паршина…

Забродов осекся. Ведь он настроился на разговор совсем с другой женщиной. А госпожа Паршина, очевидно уловив его замешательство, сразу пошла в наступление:

– Господин Забродов, мне вас рекомендовали как опытного библиофила.

– Но ведь я могу о нем ничего не знать… – попытался защититься Забродов и поймал себя на том, что фамилию главного редактора уже где-то слышал.