Поход Ивана-дурака за смыслом

Табуретки, наличники, кокошники, вилы, грабли – всё стало разваливаться прямо на глазах. По слухам, иные вещи даже заговорили человеческим голосом. Один мужик дрель хотел взять, чтобы хоть денёк развлечься сверлением, а она ему и говорит этак пронзительно: помоги, мол, сил больше нету никаких. И сама тяжёлая, как танк, от полу не оторвать. Так они и пролежали в обнимку до вечера, горько плача. Или баба коромысло хотела зачем-то взять, а оно ей: обоснуй. Обоснуй, зачем ты хочешь меня взять – что ты хочешь со мною делать и какую задачу решать.

Вдруг ты ровно то же самое и без меня можешь осуществить. Баба так и осела. Она и сама уже не помнила, зачем ей коромысло, да и не только оно.

Царь нашёл в себе последние силы обратиться к народу: братья и сёстры, вы хоть иногда привставайте с лежанок, чтобы обороноспособность страны поддержать. Нам бы ещё чуть-чуть продержаться, пока враг нас не поработил, а там смысл, может, и сам найдётся. Народ же в ответ ехидно безмолвствовал: а какой нам смысл привставать, какой смысл держаться и какой смысл не порабощаться врагом.

В общем обороноспособность тоже оказалась в унынии, а для врага только прошлые страхи пока были препятствием. Пошла молва, что это враг именно и похитил смысл, что это его новое оружие такое, хуже ядрёной бомбы. Теперь-то и бомба не нужна.

Коварные и тайные советники царя насоветовали учинить розыск пропавшего смысла, а для того учредить смысловой комитет и призвать туда всех сколько-нибудь образованных людей. Но оказалось, что образованные люди замаялись пуще прочих: нам, говорят, сперва нужно найти смысл искать смысл, а до того найти смысл искать смысл искать смысл, и так до дурной бесконечности.

Так что в комитет пошли одни неофициальные дураки из очереди. Сами посудите, если их даже в дураки не взяли, какой толк от них в поисках смысла.

Тем временем тоска всё тяжелела, так что иных совсем раздавила. Дети – и те почти перестали рождаться, а которые ещё рождались, делали это уже в подавленном и усталом состоянии.

Вот тут-то Иван-дурак и пригодился. Не зря, стало быть, держали в государстве официальных дураков. Пока все лежат в бессилии по полатям, один только дурак и может ходить. Пока все тоскуют, один только дурак и может радоваться жизни. Потому что дурак. Ещё древний грек Аристотель, прозванный за своё коварство Философом, написал в самой главной своей книге, что только дурак, у которого нет ума, способен действовать безо всякого смысла, прочие же того не могут.