Инкассатор. Однажды преступив закон

Спустя десять минут седока все еще не было, зато на стоянку, тускло поблескивая рябыми от шпатлевки бортами, вкатился латаный-перелатаный «Опель» Зайцева. Кольцов улыбнулся и не спеша вылез из машины. Дождик, слава Богу, прекратился, но, судя по низким серым тучам, намертво зависшим над городом, это было ненадолго.

Зайцев заглушил двигатель и тоже выбрался на мокрый асфальт стоянки, разминая затекшие ноги. Они обменялись рукопожатием. С нижней губы Зайцева свисал потухший окурок сигареты, а его похожее на печеное яблоко лицо сегодня имело нездоровый сероватый оттенок.

– Зимой пахнет, – сказал он. – Чувствуешь?

– Ну, это ты, брат, загнул, – откликнулся Зайцев. – Всего-то октябрь на дворе. Кстати, какой черт тебя сюда занес? Я его с утра по всему городу ищу, бензин жгу, а он на Войковской прохлаждается!

– А где я должен прохлаждаться? – поинтересовался Кольцов. – На Кольцевой?

– В Быково! – торжественно провозгласил Зайцев.

– Нет, брат, – возразил Кольцов, – еще один комплект резины я, пожалуй, не потяну.

– Во-первых, если надо будет, потянешь как миленький, – проворчал Зайцев. – А во-вторых, ты что же, так все и оставишь? Тебя пугнули, а ты и свалил?

– А что я должен делать? – немного агрессивно спросил Кольцов. – Одолжить у Басурмана ружье и перестрелять всех таксистов в Москве? Это Голливуд, братец, причем самого низкого пошиба. В жизни так не бывает!

– Правильно, – сварливым тоном сказал Зайцев.

– Слушай, – разозлился Кольцов, – чего ты от меня хочешь?

– Уважать я тебя хочу, Ваня, – ответил Зайцев. – А еще хочу, чтобы нам с тобой кто попало кислород не перекрывал. Эту суку, которая тебе колеса порезала, надо изловить. Вот послушай, что я придумал…

– Эй, отцы, до Белорусского подбросите? – окликнул их подошедший юнец с курчавой порослью на щеках.

Кольцов встрепенулся, но Зайцев только нетерпеливо отмахнулся.

– Тут пешком два шага, – проворчал он. – Прогуляйся, сынок.

– Ну, как знаете, – сказал юнец и замахал рукой подъехавшей яично-желтой «Волге» с шашечками на борту. Зайцев свирепо покосился в ту сторону, но ничего не сказал по этому поводу.

– Значит, так, – продолжал он так, словно его никто не прерывал.