Легенды Львова. Том 1

Всё довольно быстро распродал, но остались очень дорогие бусы из золота и драгоценных камней. Их он продать не сумел, а чтобы не везти назад в Дамаск и снова во Львов, решил оставить на хранение у одного из местных лавочников до следующего приезда.

Оставил драгоценность, а сам с армянским караваном домой отправился. Прошёл год. И вот купец наш снова во Львове.

– Долгих лет жизни! – поздоровался он с лавочником. – Я пришёл за своими бусами.

– Это за какими? – вытаращил тот глаза.

– За теми, которые тебе в прошлом году оставил.

– Что такое? Впервые слышу! Юльця! – позвал лавочник свою жену. – Нам в прошлом году кто-то бусы оставлял?

– Бусы? Уж я бы запомнила. Какие бусы?

– Вот и я говорю: какие?

Бедолага Абдурахман пробовал и так и сяк напомнить, при каких обстоятельствах отдал бусы, но всё зря. Лавочник выставил его вон из своей лавки.

Кому только купец не жаловался, кому только поклонов не бил – никто помочь не может, потому что свидетелей не было.

И осталась у сирийца одна только надежда на короля Льва.

Абдурахман подался в замок, сел на ступенях и сидел до тех пор, пока король не принял его. Когда сириец рассказал ему о своём приключении, король задумался. Как же можно помочь этому человеку, если нет ни одного доказательства, ни расписки, ни свидетеля. И где уверенность, что сириец не врёт? Единственное, что мог применить король, это хитрость.

– Завтра утром иди в лавку своего должника, сядь на пороге и сиди, что бы там ни происходило.

Абдурахман сделал так, как посоветовал король. Лавочнику, ясное дело, не понравилось, что тот уселся на его пороге, и он стал прогонять сирийца. Но только прогонит, как тот вновь упрямо возвращается. Сядет и молчит.

И продолжалось так, пока не появился король. Да не сам, а со всей свитой, в окружении толпы людей. Король ехал верхом на резвом арабском скакуне, и изо всех домов выбегали львовяне и радостно его приветствовали.

– Абдурахман! – воскликнул радостно король Лев. – Ты ли это? Как давно ты во Львове?

– Да неделю уже, король мой, пусть Господь к вам будет всегда милосердным!

– Целую неделю? И не нашёл-то ни одного свободного дня, чтобы нас проведать? На первый раз прощаю тебя.