Банда возвращается

Это значит, что с другими претендентами Президенту вообще не следует вступать в диалог. И с коммунистами, кстати, не следует, как я уже говорил… – Смоленцев заглянул в листок бумаги и едва приметно улыбнулся. – Представьте себе пару Брынцалова с Жириновским, и у вас все станет перед глазами, как живое. Каждый из них будет уверен, что на фоне оголтелого идиотизма противника он будет выглядеть вполне достойно и наберет свои предвыборные очки. А на самом деле они только взаимно скомпрометируют друг друга. Они просто не смогут не переругаться; их придется даже сдерживать, чтоб не набросились друг на друга с кулаками.

Наумченко, из ОРТ, весело хмыкнул:

– Покупаю идею! Это политическое шоу должно пойти по главному каналу.

– Идея не продается, – отрезал Смоленцев.

Но от Наумченко не так-то легко было отвязаться:

– Виктор, согласись, это надо пускать на всю страну, да и передача у нас есть весьма подходящая – «Один на один». Ты у себя запустишь прямой эфир по радио, но покажем этих умных ребят у нас? – он с открытой улыбкой переводил глаза с Елены на Виктора.

– Нет, – ответил Смоленцев, чувствуя, что идея все-таки уходит от него.

– Так будет целесообразно, – холодно поддержала Наумченко Монастырская и обратила к Смоленцеву вопросительные глаза. – Как вы полагаете?

Смоленцев повернулся к Наумченко.

– Я за это сорву с тебя часов двадцать павильонной съемки! – заявил Виктор, разыгрывая жадность.

– Договоримся! – Наумченко заулыбался и уже делал пометки в блокноте. – Одно ведь дело делаем и в одной команде выступаем. Между собой мы, Виктор, всегда договоримся.

– Договоритесь отдельно, – несколько жестковатым тоном перебила его Елена. – Какие еще у вас есть идеи по парам или группам оппозиции?

– Так у меня и остальных растащат, – пожаловался Смоленцев. – Если сами ничего дельного придумать не могут, то пусть хоть платят.

– Торг здесь неуместен, – бессмертная фраза вызвала несколько полуулыбок на лицах присутствующих.

Виктор Смоленцев, не понимая до конца причин откровенной холодности Монастырской, зачитал свой список.

Следующие десять минут были исключительно посвящены оживленному обсуждению названных кандидатур. Отвергались одни и предлагались другие. Всех увлекло это составление невозможных, – а точнее, несовместимых – пар, все делали пометки у себя в блокнотах.

Заседание стало напоминать состязание в остроумии.