Филин

Вначале сел, затем завалился на бок. И тут комната закружилась, поплыла. Скворцов потерял ориентацию и вообразил себя космонавтом, которого испытывают на центрифуге.

«Только бы не вытошнило», – успел подумать Скворцов и провалился в черную невесомость.

Нестеров слышал сквозь приоткрытую дверь спальни разговор своих компаньонов. Бизнесмен не вышел к ним специально, надеясь услышать, как по пьянке они выболтают что-нибудь сокровенное. Слова, которыми Кабанов называл Скворцова, откровением для Нестерова не являлись.

«Уроды, – думал он, ворочаясь в постели. – У одного, кроме орденов и умения общаться с простым народом, ни хрена нет, а другой только и умеет болтать ни о чем. Все держится на мне, на моих деньгах. Ничтожества, полные ничтожества! Но они нужны мне как прикрытие».

Глава 5

Герман Богатырев заканчивал начищать левый ботинок, правый же, стоявший на тумбочке, уже сиял, как палехская шкатулка. Низкий тучный мужчина поворачивал обувь так, как скульптор поворачивает еще не завершенную статуэтку, придирчиво осматривая, выискивая изъяны, видимые лишь профессиональному глазу.

Он дунул на носок ботинка, сделал короткий взмах щеткой:

– Порядок, – сказал он, увидев свое отражение в идеально отполированной поверхности.

Герман поставил ботинки рядышком.

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге появился Серебров. Тотчас в комнате распространился аромат дорогого одеколона, мгновенно вытеснив запах крема для обуви.

– Ты, Герман, никак помирать собрался?

– Типун тебе на язык! – возмутился Богатырев.

– В таких чистых ботинках только в гроб кладут. Кстати, ты подошвы почистил?

– Зачем?

– Подошвы у лежащего в гробу лучше всего видны.

– Мне тюлем ноги накроют.

Серебров прошел в гостиную, плюхнулся в глубокое кресло, закинул ногу за ногу, закурил дорогую ароматную сигарету.

В поскрипывающих ботинках в гостиную вошел Богатырев.

– Ты говорил о новом заказе. Работа для меня есть?

– Работа есть всегда, – заметил Серебров, оглядывая гостиную.

– Но не всегда есть деньги – платить за нее? – уточнил Богатырев.

– И деньги, кстати, имеются.

– Работа какая? – с испугом осведомился Герман.

– Работа хорошая, интеллигентная. Справки надо навести, сфотографировать кое-кого.

– В постели?

– Можно и в постели, – сказал Серебров. – Мне нужно, чтобы лица на снимках были четко видны.