Дух воина

– Слышь, Гвоздь, а он, кажется, и вправду не дышит, – испуганно произнёс Толстый, наклоняясь над неподвижно лежащим телом.

– Да и хрен с ним. Тащите его к яме.

Толстый и Кот схватили мужчину за руки и поволокли к предварительно открытому канализационному люку. Там им пришлось немного повозиться, пока обмякшее от побоев тело не полетело вниз.

– Всё, на, сваливаем, – подал очередную команду Гвоздь, и все трое метнулись вдоль стены заброшенного дома подальше от этого места.

Добежав до освещённой фонарями улицы, подростки остановились и немного отдышавшись, уже обычным шагом направились в сторону ночного торгового павильона.

– А, как я его уложил! – похвастался Толстый, когда волнение немного спало.

– Ну, ты ж у нас герой, на, – похлопал товарища по плечу Гвоздь, – отчего только в начале мандражировал?

– Так я это, я же не знал, как оно будет.

– Не знал, – передразнил его вожак, – ладно, на, все молодцы! Сейчас пивасика возьмём и отметим наше удачное дело.

Троица подошла к павильончику, площадка возле которого была ярко освещена лампочкой дневного света.

– Тёть Глаш, – обратился к ней Гвоздь, – нам, пожалуйста, три литрухи пива и три баночки энергетика, ну и три пачки Мальборо.

Он протянул продавщице несколько купюр и вновь, улыбаясь, посмотрел на топтавшихся рядом подельников, однако вместо заказанного алкоголя он услышал:

– Гена, ты что, меня совсем за дуру держишь, или ты думаешь, что я слепая?

Улыбка мигом слетела с лица подростка, и он непонимающе уставился на продавщицу.

– Чего глаза свои бесстыжие на меня вылупил? – всё больше распалялась торговка. – Что ты мне бумажки вместо денег суёшь?

Женщина швырнула купюры обратно, и теперь Гвоздь тоже увидел, что это были вовсе не деньги, а куски какой-то грубо порванной газеты.

– Дед, сука, – прошипел он, поднимая с земли и всё ещё в растерянности рассматривая бумажные клочки. – Обманул, на!

Лица товарищей тоже враз погрустнели, и они, словно чувствуя на себе вину за этот обман, исподлобья поглядывали на своего предводителя. Тот ещё немного постоял, словно о чём-то размышляя, а потом швырнул обрывки газет на дорогу и, резко развернувшись, зашагал прочь.

– А ну не мусори мне здесь! – послышался строгий окрик из окошка.