Симфония времени и медные трубы

С таким же успехом прошло и второе отделение концерта, в котором молодой виолончелист, приезжий гастролёр, блестяще сыграл «Вариации на тему рококо», и завершилось выступление превосходным исполнением «Итальянского каприччио».

Только после долгих аплодисментов эстрада опустела, свет был выключен, и слушатели начали расходиться. Выходили не спеша, обмениваясь впечатлениями. Слышались и такие слова:

– Ах, жаль, что Егоров уезжает! Ведь сегодня, хоть и не официально, а он выступал в последний раз…

– Да! Это и впрямь очень жаль.

Кто-то будет вместо него?! Сумеет ли новый дирижёр заставить слушателей увлекаться симфонической музыкой?!

А в это время в артистическом фойе, расположенном позади эстрады, дирижёр Егоров, ещё не остывший от возбуждения, ещё взволнованный концертом, стоял окружённый тесной толпой музыкантов и говорил с ними:

– Что же, товарищи! Всем вам, от мала до велика, я благодарен! Вы здорово помогали мне, поддерживали меня! Так вот, не поминайте меня лихом! А свет не так уж беспределен, ещё и встретимся когда-нибудь, и я, честное слово, буду рад этой встрече.

– Так, значит, маэстро, слухи были верными? Значит, действительно вы приняли назначение художественным руководителем филармонии в К**? – спросил один из музыкантов.

– Да. Обстоятельства сложились так, что отказаться от этого назначения я не мог. Да. До отъезда в К** есть два-три дня, и мы ещё встретимся и побеседуем…

У выхода из симфонического уголка Егорова ждала его жена.

Нежно взявшись под руку, они пошли к выходу.

Парк уже пустел, слышались только бодрые звуки духового оркестра, игравшего танцевальную музыку где-то в дальнем уголке парка.

Такси у ворот не было, на трамвае ехать не хотелось, и Егоровы, с молчаливого взаимного согласия, решили идти домой пешком. Квартира их была далеко, в другом районе города. Нужно было пройти через весь центр, мимо старинного Кремля, через мост, ведущий в заречье, расположенное на другом берегу мелководной речушки, которую всё же пламенно любили горожане.

Путь был не близок, но ночь была так хороша и тепла, так блестели белоснежные стены и золотые купола древнего Кремля, помнящего ещё Ивана Болотникова, так пели соловьи в кремлёвском саду, что было бы обидным не воспользоваться всей этой прелестью.

– Что же, Егорушка, попрощался со своим оркестром? – нарушила молчание жена.

– Зачем же? Ведь поедем-то мы через два-три дня. Ещё надо побывать в филармонии.