Симфония времени и медные трубы

Выйдя из кабинета Безродного, Егоров внимательно прочитал предписание. В нём было ясно и точно указано, что «техник-интендант 1-го ранга Егоров направляется для прохождения дальнейшей службы в качестве военного капельмейстера в распоряжение командира №-й стрелковой дивизии»… – следовательно, проект увидеть Москву был перечёркнут.

Штаб №-й стрелковой дивизии занимал другую половину дома, занятого штабом части майора Рамонова.

Придя в оркестр, Егоров посадил музыкантов на свои места и спокойным голосом, по-деловому, сообщил им о своём предстоящем расставании с ними.

– Сегодня я буду передавать оркестр старшине Сибирякову, поэтому, для того чтобы мы не задерживались, я прошу вас помочь нам. Надо всё пересчитать, всё переписать и сделать так, чтобы передача прошла нормально, без всяких недостач и недочётов. Я буду вас навещать, пока что я буду недалеко от вас. А там увидим, что будет. Глядишь, и встретимся когда-нибудь. Мир-то ведь не так уж и широк! Но хочется, чтобы это было в мирной обстановке.

Музыканты были сумрачны. Но передача происходила весьма успешно. Всё имущество было налицо. Даже носовые платки и полотенца. Всё было на месте. Но когда дело дошло до нот, то старшина Сибиряков вдруг засмущался.

– Как же, товарищ старший лейтенант, ноты-то? Ведь они же ваши? Я не могу их взять, а тем паче вносить их в акт! Другое дело то, что мы получили. Это ясно, казённые ноты.

– Ну и что же? Я их писал для части, а не для себя. Так и вносите, дескать, партитура такая-то, рукописная, и к ней голоса в количестве стольких-то штук. И правильно!

– Да ведь это же ваши собственные ноты. Они же вам пригодятся, ведь идёте же опять в оркестр?

– Ну хорошо! Я возьму ноты, а с чем останетесь вы? «Казённых» нот очень мало, с ними не обойдётесь. Что играть будете? Вы уж делайте, Сибиряков, что я вам говорю.

И оказалось, что писаных нот-то много! К вечеру акт был написан и утверждён Безродным. На другой день Егоров занялся сдачей ненужного ему и подлежащего сдаче на склад обмундирования и оружия.

На складе боепитания, куда он сдавал свой револьвер и кобур, он неожиданно для себя обнаружил, что ему, оказывается, симпатизируют люди, которых он и знал мало, и сталкиваться с ними ему не приходилось.