Западный поход

Роман вдруг перемахнул через коня и стал оглядываться. Заметив телегу, мгновенно оказался около нее, с хрустом выворотил оглоблю и угрожающе двинулся на толпу. Та попятилась назад. И опять рев боярина погнал их вперед. Жаль мужиков, но что делать! Он разметал их, как котят. Немногие могли подняться.

Видя такое дело, боярин метнулся в хоромы и выскочил с мечом в руке, встав на дороге. Незнакомец улыбался, медленно надвигаясь на боярина и поигрывая в руках оглоблей. Боярин взревел и, вскинув кверху меч, бросился на Романа.

Но опустить его не успел. Получив увесистый удар в лоб, сел на задницу и, вытаращив глазищи, смотрел на ударившего каким-то шальным взглядом. Потом схватился за кровивший лоб и свалился на землю.

Роман вернулся и зашел в коровник. Доярка, видевшая всю эту драму своими глазами, попятилась от него в страхе. Он подошел к ней:

– Не бойсь, – сказал парень, – скажи: твой барин забирал коров у… Ослябей?

Та в ответ закивала головой:

– Да, да.

– Тогда и я возьму парочку!

Скертовский, отвалявшись несколько дней в постели после «боевой» схватки и поняв, что одному ему не справиться с незнакомцем, поехал к соседу, боярину Федьке Долгогляду.

И тот немало содрал с бедных Ослябей. Сосед встретил Скертовского с высоко поднятыми бровями.

– Неуж ты, Скертовский, чертов сын!

– Я, я, – с раздражением на такую встречу ответил гость.

– Но… прошу.

– Суды, – показывая на дверь справа, произнес хозяин. Они вошли в полутемную горницу. – Раздевайся, – кивая на платяной поставец, сказал хозяин, подходя к столу, вокруг которого, как обычно, были расставлены ослоны.

Горница выглядела бедновато. Простой обшарпанный стол, такие же ослоны, старый почерневший свечной тройник на столе с одной свечой да оленья голова с ветвистыми рогами на стене – все украшение комнаты. Гость, пробежав быстрым взглядом по горнице, скривил губы. Но тотчас спрятал свое презрительное отношение. Не хватало еще ссоры, когда он хочет просить у соседа помощи. Он с этого и начал.

– Федор, – заговорил он, выдвигая себе ослон.

Усевшись, забросив ногу на ногу, он продолжил: – У наших соседей…

– У нас их много, – произнес Федор, заходя с другой стороны стола, чтобы самому сесть напротив гостя.

– Да я про Ослябей. – В голосе улавливались нотки раздражения.

– Че, оба померли? – не выдержал Федор.

– Да нет. Наоборот. Ожил, – тем же раздраженным голосом ответил Скертовский.

– Хто ожил? – не понял Федор.

– Да… как сказать… сын, Роман, объявился.