Западный поход

 – Скажи-ка луче: ты… христианин?

Гланда покраснел, опустил голову и тихо ответил:

– Нет!

– А желаешь? – быстро спросил князь.

Не раздумывая, Камбила поднял голову и, глядя прямо в глаза князя, ответил:

– Да! – и повторил: – Да! Да!

– Вот и хорошо! При этом полагается принять христианское имя. Я бы думал назвать тя… Андреем. В честь почитаемого нами святого Андрея Первозванного. Но у нас еще принято не забывать и батюшку. Будь ты, как и я, Иванычем, – проговорил Симеон.

– Значит, я – Андрей Иваныч?! – Гланда недоумевающе смотрел на князя.

Тот рассмеялся.

– Че, «Иоаныч» не нравится?

– Да как-то… – Он пожал плечами.

– Ниче, привыкнешь. Готовьсь, завтра крестить будем.

Егор, откинувшись на спинку ослона, глядя на Камбилу, произнес:

– Поверь, друг, ето хорошее имя… Иваныч.

Князь бросил косой взгляд на парня. Тот почувствовал, что князю что-то не понравилось в его словах и нагнулся к столу.

– А, – голос князя повеселел, – терь дело за прозваньем. Ты же жил в Новгороде?

Камбила не понял.

– Как твой посад обзывался? – пытаясь помочь ему, произнес князь.

– Да… мне посадник назвал, че я живу на Кобыльем посаде.

Симеон расхохотался, говоря сквозь смех:

– Камбила на Кобыльей! Так и быть: Андрей Кобыла!

Просмеявшись, князь сказал:

– Шутник же твой посадник.

– Да и ты, великий князь, не хуже! – заметил Камбила.

Все опять рассмеялись.

Князь повернулся к Егору. Лицо его было довольно серьезным.

– А ты? – Князь словно запнулся, замолчал.

– Он… боярин, – поняв его, пояснил Камбила.

– Боярин? – зачем-то переспросил Симеон.

– Боярин! – повторил тот.

– Род-то какой? – не отстает князь.

Тут пришлось им обоим рассказывать о судьбе Егоровой. Услышав о самоотверженной борьбе литовского князя Маргера, Симеон перебил Камбилу, подняв руку.

– Я хочу сказать, – заговорил он, – что не менее, если не более о поступке воеводы рассказывал мой отец Иоанн Данилович. Когда татары напали на русский Козельск, то там воевода не стал звать людей к самоубийству, а наоборот, сделал все, чтобы спасти многих для продолжения борьбы с вражьей силой.

Внимательно слушал рассказ о жизни у тевтонских рыцарей. Пожалел, что брат Камбилы поступил таким образом. Когда услышал о Чаше Грааля, его интерес пробудился с невероятной силой. К сожалению, многого Камбила не знал. Симеон задумался.