Западный поход

У ней и тело змеиное: холодное, шершавое.

Говоря эти слова, князь смотрел куда-то в сторону, не видя, как его приглашенные изменились в лицах. Слышать такое от великого князя… От этих слов им стало не по себе. Но и уйти не могли.

– Ну… – Князь повернулся к ним. По его взгляду можно было понять, как бушует в его груди неугасаемая боль. – Я надеюсь, что вы сможете уговорить патриарха. – Теперь в его голосе звучали нотки надежды.

Дементий был побойчей. Он поднял голову:

– Мы, великий князь, постараемся. Но… – Он замялся.

Князь впервые улыбнулся:

– Вы все получите!

Симеон понял, что Давыдов хотел намекнуть на подарки.

Когда этот вопрос был утрясен, встал второй: добираться туда – дело долгое. Князь подошел к окну. Окно более чем наполовину было занесено снегом, отчего в светлице было темно, и Симеон приказал зажечь свечи.

– Да, долго придется ждать, – проговорил Симеон.

– Чего, великий князь, ждать? – не поняли присутствующие.

– Ждать? – Он повернулся к ним. – Когда наладятся дороги и вернется князь Пожарский.

– Он тоже с нами? – Те переглянулись меж собой.

– С вами, – пояснил Симеон, – но только как провожатый. Он знает быструю дорогу.

Те опять украдкой посмотрели друг на друга. Их можно было понять. Они были удивлены тем, что князь Пожарский будет сопровождающим. Перед уходом князь им сказал:

– Мне нежелательно осложнять отношения с митрополитом. Я на него зла не имею. В какой-то мере он прав. Он подчинен своим канонам. Хотя, побывай он в моей шкуре… – Князь не закончил, перейдя к другому.

– Мы поняли, великий князь, – в один голос заявили те, – об этом не будут знать даже наши жены.

– Вот и хорошо, – сказал князь на прощание и пожал им руки.

Выйдя от князя и идя переходом, они столкнулись с женщиной странного вида. Худая, глаза смотрят исподлобья, губы узкие. Дементий толкнул локтем Воробьева и, быстро склонившись, прошептал ему на ухо:

– Она!

Тот даже оглянулся, когда вышли на крылец.

– Сущая змея! Терь понятно желание князя!

Князь, оставшись один, улыбнулся. Потом, глянув на икону, крестясь, произнес:

– Прости, Господи, душу мою грешную… не оставляй меня, помоги! Слава те, Господи!

Подумав, чем бы заняться, он услышал чьи-то тяжелые шаги: «Неуж Василий? Никак что стряслось». Князь не ошибся. На пороге появился боярин Кочева.