Василий Тёмный

Мимо проходила какая-то бабенка с сумой, наполненной овощами.

– Эй, – крикнул ей Михайло, – это хоромы князя? – И он показал на запертые ворота.

– Ен, – ответила та, заспешив прочь.

Подъехав, Михайло спрыгнул и, подойдя к ним, загремел кулачищем. За воротами поднялся собачий лай. Вскоре послышался чей-то голос:

– Чего надоть? Князя нетути.

– Зато тута великий князь Московский! – пробасил Михайло.

Запор загремел, и дверца отошла, открывая перед гостями высокого седого как лунь старика.

– Хде тута великий князь? – недоуменно поочередно посмотрел он на обоих всадников.

Михайло подходит ближе, тщательно всматриваясь в лицо старика.

– Слышь, не Петруха ль ты? – спрашивает он.

– Петруха, а че? – отвечает тот.

– Ну, братец, не узнаешь? Да я ж Михайло. Помнишь, как мы вначале от татар деру дали? А?

– Михайло? – Старик подошел ближе и увидел на лбу гостя шрам. – Точно, Михайло! Я ж те его, – и показывает на лоб, – тряпицей, смоченной в моче, обматывал.

– А зачем смочил в моче? – поинтересовался князь.

– А ето, – он смеется, – чеп быстрей зарастала рана. Нам жить еще биться надоть было.

Они обнялись. Когда кончились объятия, старик, недоверчиво глядя на молоденькое лицо Василия, спросил:

– Этот, че ли, великий княз?

– Етот, етот!

Старец преобразился. Низко склонился и проговорил:

– Рад тя приветствовать, великий князь. Извиняй, че сразуть не признал.

– А хде князь-то твой? – спросил Михайло.

– Да все на сенокосе. Еще Владимир князь Андреевич, да будет земля ему пухом, сказал: «Мы с боярами берем дальний продел. Ибо холоп со смердом отель сенца и привесть не сумеют». Вот и косют они далеко отсель. Князь наш любит косить, грит, что кровушку разгонят. Силу в тело вгонят. А вот метать – ни-ни. За шиворот сухое сено падат. Чесаться тело начинат. Вот так тоть.

– Да мы то… – И Михайло рассказал, зачем они сюда прибыли.

Надо было видеть, как Петр изменился.

– Ты ему опочивальню Володимира покажи, – попросил Михайло.

Опочивальня была довольно просторная, обставлена, как обычно, в княжеских домах. Большая дубовая кровать. Небольшой столик с двумя креслами. У входа поставец и рукомойник. В восточном углу икона с лампадкой.

Василий подошел к кровати, помолился на икону, встал на колени и прижался лбом к дубовой доске.