Василий Тёмный

Даже Звенигород – и тот заткнет за пояс этот городишко, тот рядом с Москвой, где такие базары. Но ее не поддержали сыновья. Старший Василий Косой и Дмитрий Шемяка в один голос хвалили решение отца. Там, вдали от московских глаз, они накопят силы да так вдарят по Москве, че Ваське не сдобровать. Третий сын Дмитрий Красный молчал.

Да, Галич город самый восточный Северной Руси. Одна в нем прелесть, сюда даже татары не ходили: боялись лесов и топий. Добравшись до города, князь поселился в хоромах, доставшихся от Константина.

Крышу пришлось менять. Заменили кое-что из хозяйственных построек. Знал, ни один год тут придется ждать своего времени. Оттуда он прислал великому князю письмо, в котором просил заключить перемирие сроком на один год.

Собравшийся княжеский совет решил, что Юрий не хочет заключать постоянного мира, собирает силы и что-то задумал. Необходимо его убедить о подписании вечного мира. Вскоре Софья получила от отца письмо, в котором тот советует добиться от Юрия заключения вечного мира. Митрополит Фотий, узнав об этом письме, сам вызвался ехать к Юрию в Галич, чтобы уговорить того о заключении вечного мира.

Узнав о том, что к нему едет сам митрополит, Юрий, чтобы показать свою мощь, собрал всю чернь со всех окружающих деревень и поставил ее близ городских ворот, на холме – так, чтобы Фотий мог видеть громадную человеческую мощь, а сам с боярами и детьми выехал к нему навстречу. Встретившись, он преклонил колени вышедшему из возка митрополиту и поцеловал его сухую, с тонкими бугастыми пальцами руку.

– Садись, князь. – Фотий кивнул на свою повозку.

Пропустив вперед Фотия, он залез за ним, сказав, что жарко в повозке и дверь не стал закрывать: пусть дивится, сколь у меня народу. Проехав мимо него, митрополит сказал:

– Сын, князь Юрий! Не видывал я никогда столь народа в овечьей шерсти.

Князь понял, что митрополит этим хотел сказать, что люди, одетые в серьмяги, никчемные воины.

Встреча проходила в светлице княжеских хором. Была середина лета. Стояла жаркая погода.

Окна, двери были открыты настежь. Прохладный ветерок спасал от жары. Митрополит уселся поудобнее.

– Как, князь, тут устроился?

– Да, как видишь, владыка. Жить можно.

– А твоя-то церковь, того и гляди, рухнет. Ее еще Ярославич ставил. Так она и не обновлялась

– Ты, владыка, прав. Сделаю. Обязательно сделаю. На то те мое княжеское слово.

– Хорошо, сын князь Юрий, но как думаешь, че меня привело в етот край.

Юрий хитровато посмотрел на Фотия.