Охота за Чашей Грааля

Когда Жак закончил свое повествование, Роман не выдержал и, схватив его за грудь, укоризненно произнес:

– Почему вы их не спасали?

Жак осторожно отцепил его руки и проговорил:

– Спасать? А как там можно спасать? Ты был в этом подземелье?

Роман покачал головой.

– То-то! – поправляя кафтан, произнес он и добавил: – Побыл бы там, сам понял.

– Вот и пойму. Завтра поедем. Покажешь дорогу.

Жак было забрыкался. Но Роман, взяв его за грудки, приподнял и, дыша ему в лицо, сказал:

– Если ты откажешь, я тя удушу, понял? – Поставив Жака на землю, произнес: – Поедем завтра.

– Ладно, – махнул он рукой.

Роман вернулся в замок совсем другим человеком. Встретив Бланку, он, глядя ей в глаза, сказал:

– Я не могу бросить друзей.

Она все поняла и с горечью спросила:

– Ты… поедешь?

– Да! – глядя куда-то в сторону, ответил Роман. – Завтра! Помоги мне собраться.

– Хорошо! – ответила она.

Глаза ее были наполнены слезами. Бланка поняла, что разговор о бесполезности его поездки ничего не изменит.

На следующее утро, когда к дому Жака подъехал Роман, тот его уже ждал. Был он о двуконь. На втором – снаряжение и припасы. Жак понял, что его новый наниматель неопытен в этих делах, и сам собрал всю надобность. Ехали они молча. Жак напрасно ждал, что тот будет его расспрашивать. Роман даже ни разу не посмотрел на него, а ехал и думал. Он почему-то не верил в гибель друзей. И тут Роман вспомнил вдруг о морской встрече.

Жак, видя задумчивость и чувствуя, что у того плохое настроение, тоже не лез к Роману с разговорами. Все общение сводилось: «Пора на ночлег», Роман кивал. Но через несколько дней пути высказывание Жака было длиннее: «Скоро будем на месте!» С общей дороги они свернули на едва заметную стезю. А когда-то это была главная рыцарская дорога. Но время для кого лекарь, для кого уничтожитель.

Жак, ехавший впереди, вдруг воскликнул:

– А там что еще за чертовщина? – и остановил коня.

Подъехавший к нему Роман увидел в луже что-то, похожее на человеческое тело. Когда подъехали поближе, Ослябя соскочил с коня и подбежал к луже. Да, это был человек. Скорее всего монах. Ибо на нем было монашеское одевание. Правда, изрядно изношенное, выцветшее, неоднократно штопанное. Роман поднял его голову.