Повести и рассказы. Избранное

Потом она повернулась к молодому парню и в своём стиле прикрикнула на него:

– Борькя, ты по что опять к людям пристаёшь? А? Давай, ступай домой-то! Не мешай, вишь, студент работает!

Парень послушно повиновался, повернулся и зашагал своей дорогой.

– Скажите, а кто он? – спросил Максим Галину.

– Да это Борискя – Вальки Прохоровой сын – дурачок местный. Его то?ка в магазин за хлебом посылают. Так он, когда идёт, ко всем по дороге привязывается. Не обращай на него внимание. Ну, его!

Максим пожал плечами.

– Что там Клава-то делат? – поинтересовалась соседка.

– Поели с ней недавно пельменей, наверно она сейчас отдыхает.

– Ладно, не буду заходить, чтоб не беспокоить, – сказала Галина. – Пойду к себе, а то сейчас рано темнеет.

– Странно всё это, – произнёс Макс, глядя на удаляющуюся Галину. – Откуда Бориска может знать, что в доме происходит? Почему его считают дураком? Ничего не понимаю. Может, и я тоже дурачок?

Закончив уборку, Максим вернулся в дом. На кухне до сих пор сидела Клавдия Ивановна.

– Убрал что ли снег-то? – спросила она.

– Да, убрал.

– Сейчас отдохни немного да посуду ещё помой. А то у меня чего-то голову кружит.

– Хорошо, Клавдия Ивановна, помою, – согласился Максим, потом добавил: – Вам привет от Галины.

– Видел её?

– Да, она мимо проходила, поговорила со мной. Заходить не стала, не хотела Вас беспокоить.

– Не хотела беспокоить, говоришь?

– Да, я так её понял.

– Она просто долг не хотит отдавать.

– Видимо, не получилось.

– Не получилось! Всегда вот так не получается.

– Клавдия Ивановна, скажите, кто такой Борис Прохоров? – спросил Максим, желая сменить тему. – Вы его знаете?

– Борька-то? Как не знать. Конечно, знаю. Одно время ходил, меня нервировал. Всё говорил, что в моём доме нечистой дух. Приставал, чтобы я образа? (иконы – прим. автора) дома повесила.

– Что значит нечистой дух?

– Не знаю. Чего с дурака-то возьмёшь! – махнула рукой хозяйка. – Не верю я во всё это. На что мне образа? эти.

Со стола на пол неожиданно сама по себе упала тарелка с недоеденными пельменями и раскололась на две части.

– Это я её задела? – удивилась Клавдия Ивановна. – Тарелка вроде не на краю стояла. Как так?

– Борис, наверно, прав. Стоит иконку повесить, – сказал Максим.