Повести и рассказы. Избранное

Как ОН, не имея возможности материализоваться, вдруг начинает бросать ковшик или нож.

– В смысле, как ОН это делает?

– Да. Ведь все эти предметы имеют вес.

– Мне кажется, студент, не стоит тебе в это лезть. Посмотри на мою руку и пойми, насколько ОН опасен.

– Меня сейчас больше не домовой беспокоит.

– А что?

– Стоимость проживания. Для меня это слишком дорого, на жизнь не хватает.

– Хочешь, я поговорю с Натальей?

– Поговорите.

– Ладно, пойдём, а то нас опять потеряют.

****

Когда Геннадий с Максимом вернулись, женщины за столом пели «Ой мороз, мороз…», а закончив её, затянули «Рябину кудрявую».

– Гена, давай плесни всем ещё по одной, – попросила Наталья, когда песня закончилась.

Геннадий повиновался, осторожно, придерживая рюмки, разлил спиртное. Женщины выпили.

– Марина, а ты откудова родом-то? – спросила Паня. – Местная? В смысле, из города?

– Да, – ответила девушка, всё также краснея.

– Шибко ты на мою сватью похожа. Царство ей небесное.

– Я сватью твою не помню, – вступила в разговор Галина. – А вот тятю твоёго очень хорошо представляю. Ему также царствие небесное.

– А чего это ты, Галя, его помянула-то?

– Просто тятя твой – Иван Силыч – хороший был мужик, справедливый.

– О да! Этого у него не отнять, – согласилась Паня.

– С Паней мы родом-то из Нижне-Исетска, – пояснила Галина. – Лет пять назад я оттудова окончательно съехала.

– Так, сейчас скажу, – задумалась Паня. – В пятьдесят третьем Сталин умер…

– Ой, как мы тогда ревели-то все, – перебила её Галина. – Как ревели! Отец народов всё-таки!

– Ну да, – согласилась Паня. – После Сталина пришёл этот, «кукурузник» – Хрущёв. Так он чего задумал-то.

– Ну?

– Решил он цыган, что по всей стране бродяжничали, сделать осёдлыми. Паспорта им ещё тогда выдавали.

– Да, да.

– Их в Нижне-Исетск целыми таборами свозили. Машины эти, как его… «ЗИС-5», битком набитые, привозили их, не пойми откудова. Выделяли приезжим хороший пиломатериал, кругляк тоже давали, заставляли строить постоянное жильё. У жителей посёлка до этого наделы были по двадцать пять, а где и по тридцать соток земли на семью. На участках скотину пасли, у кого ульи стояли.

– Да, да, помню.

– Так вот, власти распорядились всем местным землю порезать.