Атаман. Черная месса

Попрошайничество, воровство, мошенничество. Ихние бабы уже прекратили гадать, на такой мякине мало кого проведешь. Они теперь целительницы. Выбирают себе жертву и внушают, будто кто-то у нее в семье смертельно болен, нужно срочно меры принимать. Только попадут в квартиру – ни денег, ни золотых украшений.

– Как следствие? Что-то удалось узнать?

– Гильзы нашли в траве: от «ТТ», от обрезов. Гильзы Терпухин и сам видел, но надеялся услышать что-то новое.

– Следы копыт, – продолжал Филиппенко. – Разные отпечатки – не только твоей лошади.

Атаман кивнул в задумчивости.

– Может, еще что нашли, – пожал плечами милиционер. – Подробных пресс-конференций для личного состава у нас не устраивают, у каждого своего дерьма по горло.

«Нет худа без добра», – еще долго звучало в ушах Терпухина. Страшно, когда по сердцам обычных, вменяемых людей проходит межа – «чужие» и «свои», «наши» и «не наши». «Не наши» тоже, конечно, люди. Но вреда от них больше, чем от насекомых. Лучше бы они не мелькали совсем. С одной стороны, конечно, жалко.

А с другой – что они здесь потеряли? Чего ходят- бродят?

У Терпухина, сколько он себя помнил, было другое чувство. Чувство сына и хозяина казачьей земли. Он ощущал вину, если гостей здесь обижали, если в крае кого-то несправедливо притесняли как иноверцев или просто иноплеменников. Преступник должен сидеть в тюрьме, порядочный человек – пользоваться уважением. Простое и ясное правило.

* * *

Уже назавтра хозяин коневодческой фермы Гребнев выполнил для Терпухина то, что обещал.

Назвал человека на вещевом рынке, у которого на неделе заезжий цыган купил цветастый платок для молодой жены.

– Парня зовут Леша. Рот не закрывается, второго такого человека на рынке нет. Ему важно не столько продать, сколько поговорить.

– Одно другому не мешает, – заметил Атаман.

– Я уже не стал сам приставать с расспросами. Оставил тебе. Двенадцатый ряд, шестое место.

– Спасибо. Я как раз собираюсь в город.

…На рынке все обсуждали кровавую бойню в степи. Жертв, конечно, жалели, но главным чувством был страх.

Страх перед теми, кто сотворил злодеяние, не пощадив никого из табора. Свои орудовали или пришлые? Если пришлые – надолго ли они явились в край? Какие у них цели? Людей с неславянской внешностью среди торговцев стало гораздо меньше, чем обычно. Пустовало больше трети торговых мест, были закрыты оба ресторанчика – вьетнамский «Сайгон» и азербайджанский «Хазар».

Молодой парень в двенадцатом ряду выглядел расстроенным.