Алкоголик

И вообще, Коля, – внезапно переходя на задушевный тон, от которого Чижа передернуло, продолжал он, – что ты все работаешь да работаешь. Давненько мы уже не собирались своей компанией. Живем, понимаешь, в соседних подъездах, а встречаемся только на работе. Надо бы собраться, посидеть. Бутылочку раздавим, о жизни поговорим. А? Как ты?

Чиж с глубокомысленным видом потер ладонью лоб, чтобы на всякий случай скрыть выражение своего лица. «Тоже мне – друг выискался. О жизни поговорим. Соскучился он, видите ли! Каждую неделю домой забегает – высматривает, вынюхивает, мотает на ус.

А теперь он, видите ли, соскучился! Сабантуйчик решил организовать. Ради бога! Но без меня!»

– Не знаю, Иван Иваныч, – ответил он, старательно тараща на Лаптева честные, оловянные глаза. – Работы до черта. Вот возьмем Абзаца.

– Да нет никакого Абзаца, – сказал Лаптев. – Просто нету. За нос тебя водят твои стукачи, а ты и поверил. Забудь ты об этом, Гаврилыч.

– Не могу, – честно признался Чиж. – Имеется заявление от гражданина Кондрашова, протокол осмотра места происшествия и агентурные данные, не доверять которым у меня нет оснований.

Абзац на сегодняшний день – единственный наш подозреваемый, и эта версия на данный момент тоже единственная. Если появятся другие, я ими займусь.

– Ну разве что в качестве версии, – недовольно проворчал Лаптев. – Жена-то пишет? – неожиданно спросил он, резко меняя тему разговора.

– Зачем, собственно? – удивился Чиж. – Хотя пишет, конечно. Открытки присылает – на Новый год, ко дню рождения.

Ах да! Еще ко дню милиции.

– Угу, – сказал Лаптев. – А ты?

– А что – я? – округлил глаза Чиж. – Я читаю…

– Ну и правильно, – неожиданно сказал Лаптев, убирая в футляр очки. – Всю карьеру она тебе загубила, чертова баба. Генерал ей, видите ли, понадобился. Нормальная жена должна сделать генерала из собственного мужа, а не искать генералов на стороне. Ты со мной согласен?

Чиж поспешно опустил глаза и придал лицу каменное выражение, борясь с острым желанием выбраться из-за стола, взять этого идиота за шиворот и пинками вышибить вон из кабинета.

У Чижа возникло подозрение, что Лаптев нарочно делает ему больно, чтобы посмотреть, как он будет корчиться. «Да нет, – подумал он, стискивая под столом кулаки. – Просто Лапоть дурак, сам не знает что несет. Заботу проявляет, ведет задушевный разговор. Что с него, убогого, возьмешь?»

– Извините, Иван Иваныч, – пробормотал он, изо всех сил контролируя голос, – что-то не хочется на эту тему говорить.