Алкоголик

– А то это тебе даст, – ответил Валера, – что тебя, может быть, не шлепнут, а если шлепнут, то не сразу. Время это тебе даст, вот что. А ты этим временем воспользуешься, чтобы найти бабки и вернуть долг. Пусть не сразу, частями, но все-таки. Хромому ведь бабки нужны, а не твоя голова. Отдашь бабки – и свободен! О деньгах не жалей, заработаешь новые. Взяток, в конце концов, наберешь, ты ведь у нас депутат, а не хрен собачий. Ну так как – дать наводочку?

– Давай свою наводочку, – проворчал Кондрашов.

Валера похлопал себя по карманам, словно надеясь найти ручку, которой там сроду не водилось, и вопросительно уставился на Кондрашова. Владимир Кириллович вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот в переплете из тисненой кожи и ручку.

– О, – с уважением сказал Валера, принимая ручку, – настоящий «Паркер»! А говоришь, денег нету. Шучу, шучу, не свирепей.

Он быстро нацарапал что-то на чистом листке, вырвал его из блокнота и вместе с ручкой отдал Кондрашову.

– Вот, – сказал он. – Это, Кириллыч, твоя последняя надежда. Если он откажется, тебе останется только бросить все и рвать когти куда-нибудь в Штаты. От Хромого, конечно, ни в каких Штатах не схоронишься, но так, по крайней мере, получится небольшая отсрочка. Телефончик запомни, а бумажечку сожги и забудь, кто тебе ее дал. Понял? Я в этом деле не участвую.

– Обмочился, – не удержался от шпильки Кондрашов. – А я-то думал, что ты добро помнишь.

– Я, Кириллыч, добро помню, – веско произнес Валера, вставая и убирая в карман свои сигареты и зажигалку.

Когда запыленный «лендровер», сдержанно клокоча мощным двигателем, выкатился за ворота, Кондрашов вскочил, не в силах больше сдерживать кипевшую в нем ярость. Он перевернул столик с напитками, отшвырнул его ногой и изо всех сил хватил кулаком по спинке плетеного кресла, опрокинув его в коньячную лужу.

– Ты смотри, что делается! Нервничает Папа.

– Точно, – подтвердил охранник. – Весь, блин, на измене.

– Будешь на измене, когда в тебя из кустов шмалять начнут, – авторитетно заявил водитель.

– Угу, – согласился охранник. – Шмаляли в Папу, а завалили Сома.