Хочу, чтобы меня слышали! Книга 1. Жизнь – это Любовь!

Было жутко интересно и радостно этой самой душе, потому что сам Сергеич разговаривал о серьезных вещах с ним, как со взрослым! Никто и никогда так с ним не разговаривал, а если и разговаривали, то шутя, с другими интонациями, как с больным, что ли.

Саша замер и боялся даже пошевелиться, чтобы не закончился этот разговор, чтобы Сергеич сидел и говорил, чтобы миг окончания «взрослого», «мужского» разговора не наступал подольше.

Ой, как хочется всем нам в детстве хоть немного побыть взрослым, и как хочется в остальной жизни хоть на минутку вернуться в детство! Хотя бы во сне.

А лужа такая теплая, а небо такое невероятно большое и непонятно, как на нем держатся облака, которые похожи и на слона, и на летучий корабль одновременно…

– Ну ладно, что-то заболтался я, теперь я хочу поговорить с тобой, действительно по-мужски.

Саша даже рассердился на себя – отвлекся все-таки, подумалось с досадой.

– Если ты хочешь, завтра мы с тобой вместе сможем попробовать сделать одно важное дело – вернуть тебе твой голос.

– Только я настоятельно тебя прошу, никому ни слова до поры! Договорились?

– Верю – удача будет ждать нас, если мы оба сделаем все правильно! Я сам не делал этого уже давно, но не забыл, как это делается – продолжал Сергеич.

– Признаюсь тебе, брат ты мой, что мне немного не по себе и даже страшновато как-то. Я – то понимаю, почему мне страшновато. Потому что не ведаю, как будет воспринят мой поступок…

– Ладно, это я так, не бери в голову.

– Да, представь себе, бывает, что и взрослые мужики боятся, нет страха только у психических больных. Психические – это несчастные, которые богом обижены такой головной болезнью.

– Почему завтра? – спросишь ты.

– День завтра необычный будет, посмотри какой закат!

Саша внимательно посмотрел на небо, но ничего такого особенного не увидел.

Но потом присмотрелся и уже не мог оторвать взгляда от облаков причудливой формы, похожих на печенюшки в виде разных диковинных зверей, облитых разноцветным сиропом.

Эта яркая небесная картина как будто застыла и повисла в воздухе, словно была прибита к стене и висела там всегда, а теперь уже не исчезнет никогда.