Возвращение в Панджруд

 – Никакого сладу с ним. Я б такого дурака никогда в жизни при Кухандизе не оставил. Благородное место – а тут этот олух.

– Старинное место, – подтвердил молодой стражник, деливший с ним трапезу. Миска у него была поменьше, а от края общей лепешки он отщипывал осторожно, с деликатностью.

– Старинное! Не просто старинное. Сам Сияуш построил. – Начальник задумчиво пожевал и пояснил: – Его потом Афрасиаб убил.

– Афрасиаб много силы имел, – подтвердил стражник.

– Две тысячи лет жил, – наставительно сказал начальник, зачерпывая ложкой.

– Мощен был туранский царь, – снова согласился молодой.

– Убил – и закопал, – твердо сказал начальник, не обращая внимания на слова стражника. – Прямо где убил, там и закопал.

Они молча похлебывали шурпу.

– А говорят, он в Рамтине похоронен, – осторожно заметил стражник. – Так я слышал.

– Говорят! Ты слушай больше – такого наговорят, что уши заложит. Кто что толкует. Самаркандцы говорят – у них. Уструшанцы – тоже у них. Всех не наслушаешься. Здесь он похоронен, в крепости.

– Ну да, – на всякий случай кивнул молодой.

– Только никто могилу найти не может, – заметил начальник, задумчиво жуя. – Старики толкуют, что если в ночь Предопределения увидишь голубой огонь – там, значит, и могила. Разроешь, тронешь останки – станешь сильный, могучий, каким был Сияуш, вся власть мира к тебе стечется.

– Здорово! – мечтательно вздохнул стражник.

– Неплохо, что говорить, – рассудил начальник караула, с хлюпаньем втягивая юшку.

Некоторое время жевали молча.

– А я еще слышал, что потом крепость развалилась, – сказал стражник.

– Так и есть, – покровительственно одобрил его слова начальник. – Кей-Хусрав убил Афрасиаба и начал крепость перестраивать. Что-то ему не понравилось, значит. А она возьми – и развались. Снова кое-как слепили – опять рассыпается. В третий раз принялись – никакого толку. Тогда собрали ученых со всех краев земли. Ученые посоветовались и так решили: возвести крепость по плану наподобие созвездия Большой Медведицы – на семи каменных столбах.

Начальник караула отложил ложку, двумя глотками допил из миски остатки шурпы и сказал сдавленно:

– С тех пор стоит как влитая.

– А еще говорят, тут ни один царь не умер, – поспешил вставить свое слово стражник.

– Верно говорят, – кивнул начальник караула, отдуваясь. – Ни один. Ни из язычников, ни из мусульман. Да ведь судьбу, братец ты мой, все равно не обманешь! Им бы сидеть тут и не высовываться. Они бы и горя не знали.