Возвращение в Панджруд

Не знаю, может быть, тебе эта мысль покажется неприятной…

Назр вопросительно поднял брови.

– Я имею в виду твоих братьев.

– Моих братьев?

– Ну да. Что ты так удивляешься? У тебя же есть братья?

– Есть, – согласился Назр, откусывая от утиной ножки, томленной в розмариновом сиропе. – Мансур, Хасан и Ибрахим. Братики мои родные. То есть два родных, а один единокровный. По отцу.

– Мансуру уже шестнадцать, – заметил Балами.

– Верно, – согласился Назр. – Недавно исполнилось шестнадцать. Я ему лошадь подарил.

Хорошая лошадь, хатлонская.

– Вот я и говорю, – не отступал Балами. – По возрасту он совсем немного тебе уступает.

– Но гораздо глупее, – возразил Назр. – Я даже удивляюсь – от одного отца вроде. Правда, мать у него была арабка.

– Никто в этом разбираться не будет – умнее он тебя или глупее. Важно, что он тоже сын эмира Убиенного.

– И что?

– Назр, ты правда не понимаешь?

– Нет. – Назр бросил на дастархан обглоданную кость. – Не понимаю.

– Хорошо. Говорю прямо.

В твое отсутствие могут найтись люди, которым выгодно забыть о том, что истинный эмир – ты. И выкликнуть на царство Мансура. И получить все выгоды этого положения.

– А, ты вот о чем. – Назр зевнул и откинулся на подушки. – Об этом не волнуйся.

– Почему?

– Сегодня всех троих переселили в Кухандиз.

– Боже святый! – изумился Балами. – Ты заточил их в крепость?!

– Ну, «заточил» – это, пожалуй, слишком сильно звучит, – с сомнением сказал Назр. – Но что запер, то правда.

Пусть посидят месячишко-другой. Нуждаться ни в чем не будут. Но и разговоров лишних вести не с кем. Ты ведь это имел в виду? – спросил он, усмехаясь.

Балами только развел руками.

* * *

Неизвестно, чем бы кончился поход, если бы Назр и в самом деле достиг Нишапура, однако Аллаху было угодно, чтобы этого не случилось.

Тем не менее назначенное утро настало, и все до поры до времени пошло своим чередом: трубы заревели, залязгали удила в лошадиных зубах, зашатались, заныли обозные повозки, влекомые понурыми быками, затрепетали бунчуки на концах пик – и эмир Назр, горяча скакуна под алым ковровым чепраком, повел свое войско в дальний край.

Пыль встала в полнеба, а шум, лязг, ржание, скрип колес и топот копыт разлетелись до горизонта.

Впрочем, уже через час не было видно в мареве степи ни коней, ни всадников. Пыль осела, и тишина легла на зеленые весенние окрестности благородной Бухары.

Абу Бакр. Мятеж

Вечерело.