Невский пророк

– Какое еще письмо на ночь глядя? – нервно сам у себя спросил Максим и перевел взгляд на замершую в ожидании продолжения Таню. – Подожди секунду, щас вернусь…

Стрельцов подошел к входной двери комнаты и чуть приоткрыл её. Через образовавшуюся щель на него смотрела соседка – шестидесятитрехлетняя Людмила Антоновна Никулина, которую Максим искренне уважал и ценил.

За то время, пока Максим жил здесь после выпуска из детдома, эта женщина стала ему практически родным человеком. Так уж получилось, что сама Людмила Антоновна (блокадница и ветеран войны) была бездетной вдовой, да и все остальные её родственники уже умерли.

Поэтому в лице Стрельцова она на старости лет нашла себе родственную душу – такого же одинокого человека, без родных и близких, с которым можно было поделиться самым сокровенным. Тетя Люда хоть и была иногда женщиной грубоватой и прямолинейной, но сердце у неё было доброе и открытое. Она полюбила Максима, как собственного внука, и с особым трепетом начала заботиться о нем.

– Вы немного отвлекли меня вообще-то…

– Ой, да ладно уж. Ты парень молодой, у тебя еще вся ночь впереди, – без стеснения ответил она, подмигнула и протянула Максиму конверт. – Вот…

– Откуда оно?

– Да мужик какой-то только что пришел, всучил мне этот конверт и сказал, что его нужно срочно передать тебе. Сказал, чтобы ты сразу открыл и прочел его.

– Странно… А что за мужик-то, и где он сам?

– А я знаю? Высокий такой, худой, в очках.

– Фигня какая-то, – Максим почесал голову. – Ладно, давайте. Посмотрим, что за таинственные послания мне тут шлют взрослые мужики под вечер.

– Давай, потом мне расскажешь… Слушай, Максим, ты хоть барышню свою накорми, я тут вареников наделала, а то вы небось одно винище хлещете без закуси…

– Ой, тёть Люд, нормально всё, сами разберемся, – начал причитать Стрельцов.

– Ну, смотри сам. Ладно, я пошла. Громко не шумите.

– Хорошо, хорошо, – немного раздраженно ответил Стрельцов и закрыл дверь.

Максим вернулся к Тане, озадаченно глядя на конверт, где не было ни марок, ни каких-либо надписей.

– Капец… – немного с упреком произнесла Таня. – Никакой жизни в этих общагах.

– Не боись, скоро съеду, – Максим уселся на диван и начал открывать конверт.