Труба Иерихона

– Пока я лежал в госпиталях, – проговорил Филипп глухо, – много думалось… Сам знаешь, когда заняться нечем, только лежи и пялься в потолок, даже газету не поднять, то что еще, как не думать? Мы ж думаем всегда в –последнюю очередь, когда уж совсем нечем больше заняться…

– Ну, – возразил Дмитрий, – не скажи! Вот в нашей палате такие медсестры были… гм… Когда наклоняется над тобой, термометр чтобы, а ее сиськи вот-вот тебе на морду, то, скажу тебе…

– Да что медсестры, – тоскливо возразил Филипп.

– Не скажи, – повторил Дмитрий. – Те, кому с постели можно было только через месяц, уже через три дня на костылях ковыляли! Чтоб, значит, в ночное дежурство к ним в дежурку… Я уж потом подумал, что главврач, зараза, нарочно таких понабрал… Чтоб мы долго не валялись в постелях на дармовых харчах.

– Да, медсестры были, – отмахнулся Филипп. – Но не с моей же рожей… Это ж не нога перебитая! Так что лежал и думал. В прошлой жизни когда думать? Да и кто думает?.. Все только принимаем решения! От грузчика до президента.

А эти решения уже кем-то заготовлены, лежат внутри нас… Думал и о том, что мы сделали. Ну, это чисто по-русски: сперва сделать, потом подумать.

– И над чем же ты ломал голову? – поинтересовался Дмитрий. – Медсестры у вас там были… я присмотрел парочку. Сам бы ногу переломал, только бы полежать там.

Филипп ответил без улыбки:

– Думал о самой сути террора.

– А что о нем думать, – сказал Дмитрий легко, друг и без того невеселый, как сыч в пустом сарае, – террор надо делать!.

. Наше дело правое, гадов надо бить.

– А не беспокоит, что мы со своим терроризмом вроде бы остались одни? Ну, мы и страны Востока. Да и те не все, не все… А мир сейчас помешан на компромиссах!

– Филипп… Вчера я смотрел по ящику интервью с одним из правительства. Не запомнил, кто-то из новых или мелких, но слова его, как яд дяди Гамлета, запали в мои невинные розовые ухи. Он говорил, как определять правильно ценность того или другого учения.

Или способа жизни, не помню. Надо, мол, брать не худшее в учении – везде есть дурь, – а самое лучшее. Так что берем, сказал он, самое лучшее в гомосексуализме, садизме, киллерстве, терроризме, прагматизме и прочих американских сторонах жизни. И рассматриваем внимательно. Цели, идеи, мечты, способы реализации…

Филипп медленно кивал, потом кивки становились все замедленнее, а в глазах появилось недоумение.