Труба Иерихона

Вот здесь только и есть место для настоящей критики американского образа жизни. А если бить по гомосекам, казнокрадам, развратникам, лихоимцам – то они были и в высших эшелонах церкви, и в аппаратах Гитлера, Сталина, Черчилля, Мао Цзэдуна, и все прикрывались либо рясами, либо партийными билетами.

Итак, как говаривал Козьма Прутков, надо зреть в корень. А корень любого учения – идеал, за которым надо идти. Точнее, предлагается идти. В христианстве это – подставляющий щеки Христос, в коммунизме – Павка Корчагин, в исламе – ваххабит, в фашизме – чистый расовый тип.

А что в идеале американского образа жизни? Конечно, всем нам хочется жить богато и безмятежно, но все-таки… тогда придется отказаться и от той культуры, которую в муках создал Старый Свет. Самый простой пример: чтобы не страдать от мук любви и ревности – юсовцы саму любовь заменили простым сексом. В этом случае все мужчины и все женщины легко взаимозаменяемы. Трагедия Ромео и Джульетты уже нелепость, вывих здоровой психики.

И так же, как и с любовью, юсовцы упростили всю духовную жизнь человека. Свели к минимуму. Сейчас это те же разумные животные, какими были римляне в своем могучем и непобедимом до поры до времени Риме, владыке обитаемого мира, не знающем соперников. Римляне считали свой образ жизни лучшим из всех существующих, потому что он наилучшим образом удовлетворял их сиюминутные потребности.

Но судьбу Рима знаем.

Только как-то не верим, что все повторяется… И что именно нам предстоит разрушить этот четвертый Рим.

Коган прислушался, сказал вдруг:

– А почему так категорично? А если мирно сосуществовать?

Я смутился:

– Что, бормотал вслух?.. Надо же! Готовлюсь, как перед выступлением на площади. Сосуществовать не получится, вы это знаете. Либо они нас, либо мы их. Их не остановить, они уверены в собственной правоте.

– Звэрь, – с чувством сказал Коган почему-то с кавказским акцентом.

От суматошных мыслей разогрелся череп. Я поднялся, пусть кровь отхлынет в ноги, тихонько отошел, чтобы не мешать работающим людям.

За длинным широким столом восемь мужчин горбятся за ноутбуками. Как простые программисты горбятся, но никому не придет в голову принять их за программистов. Те не бывают такими массивными, медлительными, сдержанно величавыми.