Князь Владимир

Разве мы больше продаем русских детей и женщин, чем продаете вы сами?

– То мы, – проворчал Владимир, – а то вы. Мы своих продаем! Да и не свои они, а вятичи, тиверцы, а то и вовсе уличи!.. Они наших тут же в колодки и на багдадские базары. Ладно, оставим это. На каких условиях дадите?

Гамаил протестующе выставил ладони:

– Никаких условий!.. Ты волен делать с этими деньгами что захочешь. А нам их вернешь… с небольшим процентом. Киев город богатый, ты даже не заметишь уплаты долга.

Владимир смотрел пристально:

– А ежели я не смогу одолеть Ярополка?

– Ты одолеешь, князь.

– А вдруг?

Гамаил печально улыбнулся:

– Ну что ж… Будем считать еще одной бурей, разметавшей наши корабли.

– Но у вас этих кораблей немало, верно?

– Княже, горький опыт моего народа научил многому. Например, не перевозить все ни на одном корабле, ни на одном осле. Какими бы надежными они ни казались.

Владимир кивнул:

– Понятно. У вас должны быть ослы и помимо меня. А расходы и потери включаете в стоимость нового товара? Я наверняка заодно оплачу и потерю Хазарского каганата, и пленение иудеев в Самарии, и даже разрушение храма Соломона…

Гамаил скромно улыбнулся, показывая, что понимает грубоватую шутку варварского князя:

– Пожалуй, разрушение храма можно в счет не включать… Если ты, княже, готов к разговору с нашими старейшинами, то я покорно прошу назначить встречу.

Владимир сказал сдержанно, по-прежнему изо всех сил скрывая радость:

– А чего тянуть кота за хвост? Завтра после обеда.

– На все твоя воля, – поклонился Гамаил. И понял, что можно ответить такой же откровенной шуткой-насмешкой над стремлением единоверцев к наживе. – Если пахнет хоть медной монеткой, мои люди эту ночь не лягут спать, а завтра по твоему слову взберутся на любую гору!

Он ушел, провожаемый Звенько. Владимир подумал все с той же щенячьей радостью, что здесь пахнет уже не медной монеткой. Киев – город богатый.

Глава 17

Небо было черным как сажа, а звезды собрались в рои, как огненные пчелы. Никогда их столько не слеталось вместе, никогда не были такими яркими. Воздух был теплый, как молоко в печи, такой же тяжелый и густой. Неслышно пролетел крупный кожан, только звезды на миг гасли по его тайной дороге.

– Звезды – к удаче, – сказал он, стискивая зубы. – Все к удаче! Нет, даже к успеху.