Князь Владимир

Его голубые глаза посерьезнели, когда он остановил взгляд на Владимире.

– Ты не похож на князя при деньгах.

– Тавр, – велел Владимир, – дай кошель. Но я должен честно предупредить тебя, Войдан. Мне сейчас тяжко. На Руси началась кровавая распря, брат идет на брата…

Войдан хмуро кивнул:

– Не обижайся, княже. Свое горе всегда ближе. Но такая распря идет по всему свету. Везде кровь льется. И льется ее не меньше. Но если я поступаю на службу, то служу честно. Это и есть этика наемника, как говорят в Риме.

Профессионального воина.

Владимир метнул ему кошель. Войдан поймал на лету, все так же небрежно, словно вынул из воздуха, заглянул внутрь и, не считая, бросил в седельную суму.

– Договорились? – спросил Владимир.

– Можешь располагать мною, княже.

– Тогда езжай с нами.

Далеко впереди маячили силуэты верховых. Дружинники прощупывали дорогу через лес. За каждым пнем мог таиться лучник, а то и умелец с самострелом. Тавр незаметно отстал и куда-то исчез.

Владимир скакал бок о бок с Войданом, присматривался. Где-то видел эти голубые, как лед, глаза, и встреча была не из приятных, все верно. Но в то же время наемник держится с достоинством, честью явно дорожит. Не похоже, что такой обманет или предаст.

Даже конь Войдана, с виду неказистый, спокойно шел наметом там, где кони дружинников уже запалились, храпят, роняют пену. А этот сухой, еще и на кобыл на скаку поглядывает. Жеребца Панаса, еще одного доверенного боярина, так хватил, что тот завизжал поросячьим голосом, едва не стряхнул хозяина, теперь идет в сторонке, косится пугливо.

Тавр догнал отряд уже на привале. Бросив повод отроку, подошел к Владимиру. Оглянулся на Войдана, бросил вполголоса:

– Пятерых.

– Что? – не понял Владимир.

– Пятерых, говорю, встретил он у ручья, а не четверых. Я смотался лично. Надо же проверить? Пятый уполз, раненый, там остался кровавый след по траве.

Глава 16

В пути Войдан догнал Владимира, пустил коня рядом.

Владимир помалкивал, видя, что наемник хочет что-то сказать, выбирает момент.

– Послушай, княже, – сказал он вдруг, – ты разве не помнишь меня?

Владимир всмотрелся в суровое лицо, где даже шрамы словно бы разгладились от сдержанной усмешки.

– Разрази меня Перун!.. Что-то знакомое, но никак не соображу.

– Эх, княже… Знал бы ты, с кем говоришь, то, может быть, нанял бы меня и без денег.