Сovert Netherworld. Бесконечность II. Медальон погибшей принцессы

– Я же говорил, что сам с вами буду связываться, – громыхнул голос.

Школьников, откашливаясь, даже не заметил, как у него пересохло в горле. Он хлопнул рукой по руке. Если честно, то он надеялся, что с течением времени научится разговаривать с их нанимателем, но пока надежды на это не было. Кроме того, по мере съемок фильма и приближения срока его выхода, редкие сеансы связи становились всё более выводящими из равновесия. Школьников почувствовал, как язык прилип к гортани. Он даже слова не мог сказать.

Естественно, этой его минутной слабостью воспользовался Штайнман, чтобы устроить истерику.

– Всё пропало! – завопил он – к нам явились с проверкой фильма! Ваши планы пошли прахом, съемки надо сворачивать! Мы не можем идти против власти, если Покровская узнает правду…

Истерика была остановлена одним взглядом их собеседника.

– Значит, вы готовы пойти против меня – холодно сказал голос – я поражен, – он помолчал. – Школьников, я хочу, чтобы этот слизняк больше никогда не попадался мне на глаза.

К режиссеру словно бы вернулся дар речи, но приказывать Штайнману не пришлось, потому как директор с отменной прытью, пятясь назад скрылся за дверью кабинета. Слизняк, охарактеризовал компаньона Школьников, он был совершенно согласен с определением Адашева.

Его собеседник подождал пока за директором закроется дверь, затем продолжил.

– Ситуация неудачная, но не смертельная, – сказал он, – вы просто должны ускорить реализацию наших планов. Приступайте к получению прокатного удостоверения на фильм.

Школьников поежился, ему очень хотелось быть невидимым и неслышимым.

– Конечно, господин генерал, – промямлил он, – но…

Быть абсолютным подхалимом у любой политической силы – было второй натурой Школьникова, а подхалимаж не купишь, к этому нужно иметь талант, воспитанный долгой работой в шоу-бизнесе.

– Но, быть может, это не самый удачный момент для подобных действий, – боязливо сказал он, – возможно отсрочка…

– Заверяю вас, что это ваш звездный час, – ответил собеседник, – небольшой скандал вокруг фильма лишь укрепит ваше положение смелого и независимого режиссера.

– Но при всем уважении, – сказал Школьников, – я все ещё не понимаю вашей заинтересованности? Не поймите превратно, мы, конечно, вам благодарны, но мы не до конца понимаем вашу цель.

Генерал усмехнулся.

– Цель? – произнес он. – Мне кажется, она, у нас с вами, общая – изменить мир.