Как не надо делать революцию

Вот так и киевские революционеры – не знают они никаких фашистов! Ну, что тут поделаешь…

Теперь, что касается, признания Западом киевского режима как демократического. Термину «фашизм», (а фашизм сегодня воспринимается как некая античеловеческая гадость), дали жизнь Германия и Италия первой половины прошлого века. Так вот, Великобритания и тогда считалась и считается и матерью, и крепостью демократии, а нацистская Германия и тогда считалась как бы самым ярким противником демократии, а для демократа чем-то до отвращения противоположным.

Тем не менее, выдающийся демократ, премьер-министр Англии Н. Чемберлен в сентябре 1938 года предал демократическую Чехословакию, ультиматумом заставив ее сдаться Гитлеру, а 30 сентября тайно приехал к Гитлеру на квартиру и там предложил ему подписать «дружбу навеки»:

«Мы, фюрер и канцлер Германии, и английский премьер-министр, продолжили сегодня нашу беседу и единодушно пришли к убеждению, что вопрос англо-германских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы.

Мы рассматриваем подписанное вчера вечером соглашение и англо-германское морское соглашение как символ желания наших обоих народов никогда не вести войну друг против друга.

Мы полны решимости рассматривать и другие вопросы, касающиеся наших обеих стран, при помощи консультаций и стремиться в дальнейшем устранять какие бы то ни было поводы к разногласиям, чтобы таким образом содействовать обеспечению мира в Европе».

Как понять эту дружбу западного демократа с нацистом? А просто: раз выгодно, то «Самоса – сукин сын, но это наш сукин сын!».

А чуть позже, 15 августа 1939 года, участник переговоров министра иностранных дел Германии Риббентропа с Молотовым и Сталиным, руководитель юридического департамента МИД фашисткой Германии Фридрих Гаус засвидетельствовал, что Риббентроп хотел начать переговоры о Пакте о ненападении с заранее подготовленной пространной и выспренней речи о том, что «дух братства, который связывал русский и немецкий народы…».

Однако Молотов его тут же оборвал: «Между нами не может быть братства. Если хотите, поговорим о деле». В отличие от либерала Чемберлена, коммуниста Молотова от нациста явно тошнило, не так ли?

Эта тошнота передана и в докладе Риббентропа Гитлеру, в котором Риббентроп писал, что Сталин заявил: «Не может быть нейтралитета с нашей стороны, пока вы сами не перестанете строить агрессивные планы в отношении СССР.