Конюшенная площадь, дом 1

Так что теперь Мишка стал возить свой обезьяний экипаж, сопровождая выезд развёрнутым определением: "Бьяди би-би! Бьяди би-би!..".

На работе я рассказал это Клёну – в "бьяди би-би" ему послышалось что-то знакомое. Высокой оценкой Мишкиного высказывания явилось то, что Клён включил "бьяди би-би" в лексикон своих присказок.

***

Я привёз Мишку погостить на даче у родственников. Пока от электрички нёс его на закорках, Мишка уже начал клевать носом, а когда мне показали, где его можно положить на кроватку, он тут же и уснул.

Уложив Мишку, я вышел из дома и встретил распахнутые от удивления глаза щупленькой Цили Лазаревны (у неё здесь на попечении находились внук и внучка):

– Что, спи-ит? Положили и будет спа-ать? Неужели? – с недоверием вопрошала Циля Лазаревна, добрейший человек. Пережив блокаду и многое чего ещё, она не растеряла в себе детской наивности, способности удивляться, казалось бы, обыденным вещам.

Циля Лазаревна изумлённо покачивает головой из стороны в сторону: "Ка-кой хор-оший мальчик!".

А привёз я сюда Мишку, потому что врачи рекомендовали солнцем лечить его страшный диатез. Страшный – это когда стриженная наголо голова ребёнка покрыта не проходящими струпьями запёкшейся крови. Это когда ты ночью подходишь к кроватке своего сына и с ужасом обнаруживаешь, что вся грудь у него окровавлена – так он себя расчесывает во сне. В крови и пижамка его, и постель.

Врачи рекомендовали солнце.

6. Вливание в коллектив

В один из первых дней моей карьеры на Конюшне, в конце рабочего дня Клён пригласил меня, как он выразился, в ресторан "За ящиками".

Надо было вливаться в коллектив, и я согласился. Нас было человек десять, я еще никого не знал. Вышли с работы, повернули в Конюшенный переулок. Скинулись, купили несколько бутылок вина, зашли во двор (там был пункт приема посуды, где, как оказалось, можно было взять на прокат дежурный стакан).

Вот этот немытый, липкий стакан, из которого мои новые коллеги пили по очереди (а сколько ещё народу пило до нас?) оказался тогда для меня, брезгливого и такого домашнего, серьёзным испытанием.

(Я знал, что один из исследователей жизни волков, чтобы с ними подружиться, выполнил рискованный ритуал: он позволил волку зубами охватить его нос, а потом своими зубами этот исследователь так же несильно сжал нос волка – и волки приняли человека в стаю.