США против России. Всё ли тут так очевидно?

Индивидуализм, стремление к личному благополучию любыми средствами, вплоть до обмана других, менее развитых народов, лицемерный демократизм, сводящийся не к созданию возможностей для реализации людьми действительно их свободных стремлений, а к подведению их к заранее избранным и подготовленным элитой моделям, которые, например, в США в настоящее время предоставляют выбор из двух, по сути, для народа одинаковых кандидатов, служащих, естественно, не народу, а только элите. Индивидуализм, обман и лицемерие всегда в конечном итоге приводят зараженное ими общество к краху.

Подмена истинных ценностей ложными обессмысливает каждую конкретную жизнь, делая из живых, свободных по своей изначальной сущности людей, манекенов, движущихся по определенным правилам: они, правда, сыты, защищены, довольны этим и презирают всех остальных, не входящих в их круг. Но такая жизнь не дает развиться в них истинно свободным стремлениям, потому что свобода предполагает, прежде всего, не независимость, а, как минимум, уважение, помощь, сочувствие и ближним и дальним, без чего человек теряется: предполагает совместную работу на общее благо без изъятия.

Известный философ последних десятилетий Александр Зиновьев писал об этом феномене, названным им западнизмом, так: «Смысл жизни западоидов свелся в конечном счете к двум пунктам: 1) добиваться максимально высокого жизненного уровня или хотя бы удержаться на достигнутом; 2) добиваться максимальной личной свободы, независимости от окружающих и личной защищенности.

Простые русские люди, хотя и отстали в развитии сознания на несколько сотен лет от европейцев из-за своей средневековой «спячки» вплоть до эпохи Петра Первого, но, тем не менее, в силу изложенных ниже причин не утеряли совести поголовно и, кроме соблазненных властью и ее привилегиями управителей с их прихлебателями, не позволяют себе обирать слабых и издеваться над несчастными под предлогом помощи, как это делает Европа вкупе с Америкой ежечасно с остальным миром.

Вместе с тем, всегдашнее стремление России в Европу не было полностью бесплодным.