Блокадный пасьянс

По нему «запрещалось фотографирование и производство киносъёмок в пределах Ленинграда». В военное время это действительно являлось необходимой мерой.

В 1939–1940 годах ленинградцы ощутили на себе «Зимнюю войну» с финнами. Хотя Скрябина и назвала её «игрушкой», поскольку официально о ней мало что говорилось, тем не менее потери советских войск оказались тогда серьёзными. Домой не вернулись 127 тысяч человек. Кроме того, многие семьи из-за финской кампании лишились кормильцев по причине тяжёлых ранений и обморожений.

Советскому Союзу был нанесён ещё и серьёзный моральный ущерб. В глазах мирового сообщества военный престиж Советской России был значительно подорван. Это также подтолкнуло Гитлера к войне с нашей страной.

28 июня 1941 года, суббота, 7-й день войны

Лееб:

11-й воздушный флот добился абсолютного превосходства в воздухе, у противника почти не осталось истребителей. Он отвёл все свои авиачасти за реку Дюна. Лишь в Риге на аэродроме всё еще находятся истребители противника. Бомбардировщики и штурмовики, по-видимому, отведены к Ревелю (Таллинну).

Возможно, противник отойдёт еще дальше, к своей старой государственной границе. Но будет ли он и там оказывать серьёзное сопротивление, это тоже сомнительно.

Либау сдалась. Над Виндау (Вентспилс) вывешен белый флаг.

Буров:

Принятое накануне в Ленинграде решение о формировании добровольческих соединений сегодня получило одобрение Ставки Главнокомандования. Утверждён план создания семи дивизий.

Началась эвакуация из Ленинграда ряда учреждений и предприятий.

Этого требует усложняющаяся с каждым днём обстановка на фронте.

Скрябина:

Сегодня опять новое волнение. Началось всё с телефонного звонка моей приятельницы Холмянской, жены коммерческого директора фабрики, на которой работает мой муж. Она предлагает вместе с детским очагом[10 - Так называли раньше детские сады.] фабрики выехать и вывезти детей в направлении Москвы. В дальнейшем можно жить в том месте, которое изберут для очага, и там же работать в роли воспитательницы.

Холмянская сообщает, что она со своим сынишкой, тоже Юрой, едет. Она убеждает меня не раздумывать, так как, по её мнению, это для меня единственная возможность остаться с Димой и Юриком. Кроме того, она уверена, что жителей Ленинграда ждут весьма тяжёлые испытания.

Мне просто не верится, что в Ленинграде может быть голод. Ведь нам всё время твердят о громадных запасах продовольствия, которых якобы хватит на много лет.