В плену у таежной легенды

Лучше думай, думай, думай, что делать дальше», – говорил он сам себе. А подумать, как раз, было над чем: таинственные исчезновения двух человек, смерть третьего, мистические исчезновения изображений пропавших на фотографиях. Вот они-то больше всего и пугали Сергея. Если исчезновения людей и можно было как-то объяснить, если постараться, то истории с фотографиями не поддавались никакому объяснению и никакой логике. И это очень сильно беспокоило и напрягло. Можно вычислить, обмануть, сразиться с врагом из крови и плоти, но как бороться с подобной мистикой? Сергей не знал.

И от этого становилось жутковато.

Бизнесмен чувствовал себя как безоружный воин, перед лицом вооружённого до зубов врага. Ему хотелось верить, что со смертью Петра, закончатся все несчастья, но сердце не соглашалось. Оно говорило, что это ещё не конец, что будет продолжение, что и дальше будут погибать люди. За три ночи, они потеряли троих. Страшно представить, что будет следующей ночью. Кто будет следующим? И почему никто из пропавших не звал о помощи? Сергей поёжился.

Ах, как бы ему хотелось, чтобы это путешествие в тайгу оказалось лишь страшным сном, и чтобы он проснулся в своей постели. Но он не проснётся. Потому, что это, к сожалению, не сон.

Сергей оглянулся и посмотрел на идущих позади него людей.

Толик шёл следом за ним и смотрел в спину своему начальнику. На душе его скребли кошки. И зачем он только взял с собой этот проклятый фотоаппарат? Без него было бы не так страшно! Ну, погибли люди, тайга, всякое бывает.

А так, что-то сверхъестественное происходит, непонятное, колдовство какое-то. Он тряхнул головой, пытаясь отогнать тягостные мысли.

Кто-то их убивает, или что-то. Что теперь делать? Молча, со смирением сидеть и ждать, пока неведомый враг перебьёт их всех по одному, или всё-таки попытаться бороться? Но с кем, или с чем?

Толик чувствовал своё бессилие, и это было самое ужасное. Парень лихорадочно кусал губы, пытаясь найти выход из создавшегося положения.

* * *

– Катя, Катюша, – шептал Алексей, вытирая рукавом выступающие слёзы.

 – Девочка моя, это я виноват, что тебя больше нет. Никогда не прощу себе твою смерть.

Света, которая шла рядом с ним, подошла и обняла его за плечи, снова стала успокаивать.

– Это я убил её этим походом, – сквозь слёзы, всхлипывая, пробормотал Алёша.

– Не говори глупостей. Ты ни в чём не виноват.

– Если кто и виноват, так это я, – раздался Витькин голос. – Это я заварил всю эту кашу.