Люди как реки

Потому этот разговор мы отложим. Об одном прошу: то, о чем мы с тобой толковали, пусть останется между нами.

– Пусть останется, – согласился Юрий Андреевич, осознав, что отныне он для Раскатова ничего ровным счетом не значит. Так, ничтожное препятствие на пути, которое, если помешает, достаточно столкнуть на обочину – и всего-то дел.

Машина ловко вкатила под арку во двор училища, визгнули тормоза, мотор, напоследок взревев, оборвался.

– Успели, – бодро сказал Раскатов, выбираясь на волю.

 – Минута в минуту. Вот что значит техника в руках цивилизованного человека.

3

Пробудился Коля с таким чувством, будто не спал вовсе, а ночь напролет проворочался на продавленной тахте, противно позванивающей пружинами. И все же сны ему снились: душная погоня и неотвратимая опасность позади. Проснувшись, он не помнил подробностей, лишь ощущение леденящего душу страха осталось из сна.

За завтраком мать спросила с шутливой ворчливостью, плохо скрывавшей тревогу:

– И чего все ворочался, места себе не находил? Случилось что?

Коля упрямо молчал.

Мать оставила его в покое, и все же всхлипнула от подступивших с готовностью слез обиды.

Коля тупо жевал, не ощущая вкуса еды. Его вниманием завладела черная сковородка тяжелого чугунного литья, стоящая посредине стола на деревянной дощечке. Он представил себе, как схватив ее изо всех сил, сжимает удобную окатистую ручку – сковорода ему разом и щит, и оружие нападения, и, преодолевая страх, смело идет навстречу Бате.

Тот отступает, бежит в панике… Дальше Коля не продолжает – зачем? Бате все равно некуда деться.

От этой воображаемой скорой победы и унижения врага ему легчает и даже становится жаль Батю. Однако жалость не живет долго, отходит, возвращается ненависть, неотступно преследующая, измучившая вконец.

Он усилился подавить мысли о Бате, не думать о нем и о том, что его ждет сегодня, – страшном и неотвратимом.

Попытался не думать вовсе, точно так можно было уберечь себя.

Так поступал он, когда был мал и ждал трепки от матери за очередную проказу. Он делал так потому, что не хотел мысленно переживать наказание прежде, чем испытает его в действительности, ведь тогда выходило, что за одно и то же ему достанется дважды, что было несправедливо.

Однако не думать вовсе он не мог.