Люди как реки

А ведь этот самый воришка, как ты изволил выразиться, сначала обратился к тебе, а ты отказал.

– Вот к чему вы ведете, – смеется Раскатов, – оказывается, я во всем виноват.

– У тебя не стащат, согласен, – говорит Сафонов с досадой. – Знают, чем это кончится. Выходит, ты, не шевельнув пальцем, отбил охоту, наказал прежде, чем совершен проступок.

– Ладно, Сергей Антонович, – сдается Раскатов с шутливой усмешкой, – с вами спорить – только попусту тратить время. Останемся при своих?

– Не хотелось бы, Виктор, ой как не хотелось бы.

Плохо будет без старика, думает Белов и представлял себе, как однажды останутся они втроем: он сам, Раскатов и Вересов. Кто-то четвертый подсядет, но это будет чужой человек, которому только предстоит стать своим, понятным. Ничего-то с этим не поделаешь – старики уходят, а жизнь продолжается. Не успеешь оглянуться, как самому в тираж – на заслуженный отдых.

Он внимательно смотрит на Ольгу Николаевну, хорошо видимую ему, точно делится с нею своими грустными мыслями.

Она замечает его взгляд на себе, склоняется к Антонине Ивановне, шепчет ей на ухо, улыбаясь виновато, мягко. Антонина Ивановна согласно кивает ей, тряся жидкими кудельками волос, – успокаивает, сочувствует? Пробует улыбнуться тоже, но лишь судорожно собирает дряблую кожу у рта, горбит сутулые плечи.

Раскатов пьет обжигающе горячий чай, смачно прихлебывая, Вересов отвернулся, что-то сегодня не в духе Юрий Андреевич.

Белов посмотрел на часы – перерыву конец, скоро звонок.

– Ну что ж, – нарушает молчание Сергей Антонович.

 – Пора и честь знать.

Он тяжело поднимается, ковыляет к стойке, вытягивая бумажник из кармана.

Хлопает дверь, в столовую влетает Кобяков, на ходу извлекая бутерброды из бумажного свертка.

– Мне бы стаканчик чаю, Александра Васильевна! Совсем замотался, поесть некогда.

– Пора бы и размотаться, – говорит Сергей Антонович, оборачиваясь к нему и внимательно рассматривая Кобякова. – На старости лет, говорю, пора размотаться.

– Все-то ты, Сергей, на меня бочку катишь, – взвивается Кобяков обиженно.

– На тебя покатишь… Прокатишься. Опять указку сломал?

– А тебе что за дело? Уже донесли? – произносит Кобяков с вызовом и, странно, страха не остается в его глазах, в них теперь что-то иное, отдающее торжеством. – Кругом агентура, детектив какой-то. – Он ухмыляется. – А ты, слышал, собираешься нас покинуть?

– Только ногами вперед, – говорит Сергей Антонович громко, чтобы слышали все.