На том берегу

Затем последовал рассказ о находившейся в переулке бывшей палате бояр Милославских, об основанном в начале ХIХ века Лазаревском институте восточных языков, но вдохновеннее всего – об усадьбе Тютчевых, где прошли детские годы великого русского поэта…

–Теперь тебе не до стихов,О слово русское, родное! – негромко продекламировал стоявший неподалёку от рассказчика интеллигентного вида мужчина с грустным лицом. Знаток московской старины кроткой улыбкой поблагодарил декламатора и в свою очередь спросил его:

– А помните у Фёдора Ивановича вот эти строки…

Бородатый мужичок в синей косоворотке стоявший между двумя интеллектуалами бросил на них испуганный взгляд и примкнул к группе людей, споривших о том, выдадут ли сегодня сухой паек или нет?

К середине июля 1941 года было сформировано два полка дивизии, одному из которых был отдан приказ, выдвигаться в направлении Гжатска.

Ранним воскресным утром к штабу одна за другой стали подъезжать грузовые машины с открытым верхом, ополченцы повзводно занимали в них места.

Большинство людей были настроены твёрдо и решительно, иные заметно волновались. Эти украдкой оглядывали близлежащие подворотни и улочки, точно решали, в какую бы из них незаметно юркнуть, и переждать в укромном местечке смутное время: говорили же, что война долго не продлится.

Около десяти выехали и к полудню были уже за чертой города. Стояла жара, нещадно палило солнце. Пыль, поднимаемая грузовиками на ухабистых подмосковных дорогах, оседала на потных лицах ополченцев, делая их серыми, забивала глаза, ноздри, мешала дышать.

И вот когда вдали, наконец, показалась тёмная полоса леса, и испепелённые жарой люди уже предвкушали долгожданную прохладу, откуда не возьмись, в ясном синем небе появилась стая немецких тяжёлых бомбардировщиков…

Лишь несколько первых машин успели въехать в лес, остальные были настигнуты на проходившей через поле дороге. Люди выскакивали из машин, бросались врассыпную. Налёт длился недолго, насытившись, немецкие лётчики улетели, оставив после себе с десяток дотла сгоревших машин, много раненых и убитых.

Убитых схоронили в общей могиле, вырытой на краю леса. Раненых кое-как перевязали их товарищи: медсестёр в полку ещё не было, как и перевязочных средств: на бинты шли рубашки, майки и, у кого были, носовые платки. На уцелевших после налёта машинах к вечеру добрались до какой-то наполовину вымершей деревеньки. Здесь ополченцам должны были выдать их первое обмундирование.