Обещание сердца

Что мне прикажете делать здесь? Смести мусор под коврик и сбежать? И где Вы увидели «безотлагательно»? В моих инструкциях об это ничего не сказано.

Голос выдавал едва сдерживаемый гнев, но за рамки приличий Йоахим фон Аугсбург не вышел. Курьер молча стоял, уже не так вытягиваясь по струнке, и дождь барабанил по его брезентовому плащу. Унтерштурмфюрер ждал своей очереди говорить, соблюдая субординацию и сознавая, что повлечет за собой проявленное неуважение к оберфюреру СС.

– Сэр, я не имею права читать Ваши предписания.

Моя задача уведомить Вас, что сегодня вечером самолёт в Вашем полном распоряжении. Мои устные инструкции и выраженные опасения исходят непосредственно от обер-лейтенанта люфтваффе Риттера. Жду Вашего приказа!

Унтерштурмфюрер снова вытянулся по стойке смирно и отдал честь в знак уважения к высшему руководству. Йоахим фон Аугсбург знал, что обер-лейтенант Риттер очень серьёзный офицер, к тому же добрался до высших чинов ещё достаточно молодым. Берлин ждал. Но сначала нужно закончить дело.

Ничего трудного, хотя и немного грязно. Это противоречило его собственному стилю, но кое-что приходится проглатывать не прожевав.

– Да, да, мой юный унтерштурмфюрер. Sieg Heil. Разместитесь пока там и поставьте пулемёт возле хозяйственного тента. Ждите моих приказов. Разбудите напарника. Пусть держит палец на спусковом крючке.

Йоахим фон Аугсбург решил свою дилемму. Он всегда умел думать на ходу, даже когда говорил или слушал других. В этом был его талант, благодаря которому он мог выстраивать логические цепочки не отрываясь от дел.

Этот особый дар очень помогал ему. Он повернулся к Мантасу и велел поставить «мерседес» в тридцати метрах от хозяйственного тента, передними фарами к сосновой роще.

– Заведи мотор и оставь его так. Затем иди к грузовику и скажи водителю выезжать из леса. Пусть сдаст к тем деревьям, что освещены фарами. Вон там, рядом со рвом. Schnell, Schnell. Выпустите жидов. Выгоняйте их наружу. Стреляйте в живых, и не тратьте патроны на мёртвых.

Пошевеливайтесь. В такую погоду на улицу и собак не выгоняют.

Ещё один грузовик. Ещё несколько евреев и назад в Берлин с женой и детьми. Как всегда просто. Кратчайший путь из одной точки в другую всегда проходит по прямой. Он наблюдал, больше не заботясь о своих начищенных сапогах и проливном дожде, бьющем по кожаному плащу. Исполняя приказ, Мантас направлял трёхосный грузовик, пока тот неуклюже сдавал назад, а водитель ждал сигнала тормозить.