Век перемен

с его разрешения я и её принёс в общежитие. Читали с восторгом. Вскоре она пропала с книжной полки над моей кроватью. Удалось найти только через три месяца. Светло-жёлтая матерчатая обложка сделалась тёмно-серой. До сих пор помню ужасное чувство стыда, когда пришлось возвращать грязную книгу.

Свою работу отец любил. Осваивал новые поколения рентгеновских аппаратов, с возрастом, однако, постепенно сокращал нагрузку, работал по четыре, три, два дня в неделю. Супругу он пережил на семь лет. Работу оставил одновременно с ней, из солидарности, но с неохотой.

Ему было 84. Помню, первое время он тосковал, то и дело ездил в свою больницу.

В 2007 году дорогие мои друзья-кинематографисты Ира Кемарская и Миша Местецкий, делавшие фильм о маме, сняли замечательный фильм и о нём. Обработали сотни семейных фотографий, Миша пришёл с оператором и интервьюировал отца много часов. Многочисленным моим друзьям, родственникам фильм очень понравился, и внукам. Тщу себя надеждой, что ещё пара поколений посмотрит, надо бы английские субтитры сделать.

В 2009 году, уже после смерти Виктории Порфирьевны, была у нас отцом замечательнейшая поездка на родину в Ростов. Я его долго уговаривал, одним из аргументов было то, что ветеран войны в неделю Дня Победы имел право на авиабилет бизнес-класса для себя и сопровождающего. с обслуживанием в депутатском зале.

Это была поездка радости. Поселил его в уютной гостиничке на Пушкинской улице, рядом с памятником поэту, на открытие которого, помню, приезжал из Москвы в 1959 году кузен отца архитектор Юра Сосенко, соавтор проекта.

Много гуляли по городу. Первым делом к дому, где Толя родился. Вошли во двор, и он сразу подошёл к уголку, где в детстве его устанавливали праздничную сукку. Подошли к дверям квартирки, где жила тётя, кормившая его, когда в 1938 году арестовали отца, а мать укрывалась от ареста. А потом – к двери, где жил в квартире Наташи Решетовской Александр Солженицын. Тут вышел во двор покурить один из современных жильцов дома. На наше сообщение о Солженицыне ответил с кавказским акцентом, что такого писателя «нэ знает». Хохотали.

Потом – в дом на Горького, где Толя жил с родителями позже. Потом в Центральную городскую больницу, в рентгенологическое отделение, в бывший его кабинет, где проработал 15 лет.

Потом по родственникам. Двоюродная сестра отца Виталия (Талочка) Моисеевна Тростянецкая, его ровесница. Не могли наговориться, навспоминаться. Она тоже врач, тоже участница войны. Вспоминаю её трагический рассказ.