Разговор с портретом на стене

11 …Лишь много лет спустя, в зиму 2005-6-го года осознал всё значение той записи и всего моего школьного, с конца мая 56-го, личного дневника (который начал из-за тайной любви безответно-безнадежной к почти ровеснице, двумя-тремя месяцами всего старше, выпускнице Маше (Ольге) Шапоткиной (на 14-м в книге фото), председателю учкома школы в 55-56-м, «работа» коего совершенно затмевалась «моим» комитетом комсомола); дневник этот чудом уцелел во взломанном племяшами железном сейфике, сваренном мною же, – за год плаваний помполитом и 11-тилетней затем, 1971-82-й, таёжной самоссылки на побережье хладное пролива Татарского, – за 12 то есть лет отсутствия, – сохранился на чердаке моего же шлаколитого дома, выстроенного отцом и матерью на деньги отца в 59-61-м, – но на 4-хсоточном участке – когда на Чуркине, усиленно «хрущёвками» застраиваться начавшем, уже не давали (единственное в жизни благо, полученное мною «по блату», – от Андрея Петровича Ткалича, 2-го секретаря Первомайского райкома КПСС тогда, мужа Татьяны Иьиничны Ткалич, учительницы русского и литературы в 8—10 классах: в 9-м классе она читала дважды мои сочинения в пяти параллельных классах); и далее важнейшая случайность: если бы меня «комуняки» в 82-м из тайги не выперли – за отказ весной, после охотпромысла, капусту рассаживать в совхозе под Хабаровком – не изгнали, – сам бы тормозил в северо-сихотэалиньских горах еще лет пять! …с таким отчаяньем покидал я свой, в 980 тысяч га, с десятью за семь лет отстроенными зимовьями, на Тумнине отхотучасток, – но из тайги тогда меня горком Совгаванский не изгони, – не быть бы минимальному благополучию нынешнему, ни возможности компутерного на «седые просторы мировые» – элпочтою выхода (Осип Мандельштам) …так бы в безвестии и сгинул бы…

…Случайностей благих благодаря – мистических почти (но нет, и не было, – и быть не могло никакой, кроме как в каждом из нас, – никакой высшей внешней силы!) удавалось вскакнуть на последнюю ступеньку – безвозвратно в прошлое уносящегося «поезда» жизни подлинной возможностей, – столько их в моей причудливой биографии (с самого момента зачатия начиная!), – что невольно мистика возникает: будто «свыше» как-то отслеживалось и направлялось…

…В 83-м тот дом, вторым уже, отцом построенным, – пошел под снос, мне, как одинокому домохозяину положена была однокомнатка в девятиэтажке, матери гостинка, как вдове, где-то за Окатовой, за километр, полагалась, – она ко мне захотела приписаться («Умру, – двухкомнатка останется тебе»), на 3-м