Cтарания аутсайдера на 9-м десятке – довести до людства свои писания

 – ладонь, по шее проведешь – от раздавленного мокреца розоватая… Зато на другой стороне прижима, у подножия сразу, – поспевающей малины заросли: у медведей отобрав, вволю полакомились, на мошку наседавшую внимания не обращая… Мошка остервенела недаром: дождь под вечер знатно нас прополоскал, – в мокром, мало-мало обсушившись у костра, в палатке мокрой ночевали… Продукты уже кончились начисто – но желтых грибов, не виданных нами, – Ефрем Гаврилович съедобные, грибы-ильмаки сказал, – ведро с валежины днем намяли, сварили, – по полной миске совсем без соли на каждого (две девицы было с нами, сильных уже, весьма грудастых, Шмидт Ия и Гарковик Алла, – обе потом геологинями стали); вечером Юрий руками рыбешку поймал, наживил на крючок из булавки: утром килограммового ленка снял – и без соли уха весьма подкрепила нас… А к полудню вышли к геологов стоянке, вышел начальник – грузин, настоящий красавец (лицом очень похожий на Сталина, но повыше гораздо) – ни слова не говоря – видно, мы сильно отощали, – вынес мешок с тушенкой, макаронами, хлебом и сгущенкой… Наелись, макароны с тушенкой сварив, славно, – запили еще с хлебом и со сгущенкой крепким чаем… До Сидатуна оставалось километров с пять, шла уже натоптанная конная тропа… но у нас разом у всех силы иссякли… тащились до вечера часа два…

Однако увлекся дедуля воспоминаньями… Того похода дневник для отчета у костра писал я, ни дня единого не исключая: самые ценные те самые краткие, при голодовке, записи… но и вообще дневник получился ценный весьма… Сам узнал, как потом во второй половине девяностых переписал (когда закончился мой с «Красным знаменем» пятилетний роман – затем, что утопло само «знамя»), – иные места с того дневника – хоть сразу в печать! Сразу после девятого класса – мог бы я «журналюгой» стать, да по совету корреспондентки «Комсомолки» той же осенью написал, вставая по будильнику в четыре часа утра, за две недели путевой очерк похода по тому дневнику и свежим воспоминаньям, – но отослать не дали начавшиеся в школе для меня – в благодарность за созданный мною в 8-9-м кассе в школе энтузиазм! – немалые мытарства: отрыжка и расплата за небывалую до меня – а после нельзя было даже и представить! – в школе «власть»… которая особенно у иных училок не могла не вызвать зависти…

Хотя уже осенью 56-го твердо решил стать писателем, и каждый день через «Золотой рог» переправлялся, чтоб в краевой библиотеке на Заводской Горького «По Руси» читать – вместо того, чтобы прилежанием изощряться, «тянут