Комиссары. 1917—1942 гг.

2004. С. 191.]. Во фронтовой полосе, особенно на ближайшем к столице Северном фронте, усилились мародерство и грабежи мирного населения. В январе 1917 г. отказались идти в наступление солдаты 408-го пехотного Кузнецкого полка, некоторые части 102-й пехотной дивизии. Чрезмерные потери (до 90 % личного состава), плохое питание, изматывающие окопные работы, «дурное» пополнение – все эти обстоятельства возмущали солдат и нижних чинов.

К февралю 1917 г. контрольными органами на границе фронтовых районов были задержаны 195 тыс.

самовольщиков-дезертиров. Еще 220 тыс. дезертиров были пойманы во внутренней России железнодорожной жандармерией. Десятки тысяч дезертиров занимались «бродяжничеством» на театрах военных действий. Членовредительство и всевозможные симуляции охватили от 200 до 400 тыс. солдат. Сотни тысяч солдат растворились среди местного населения[12 - Россия в годы Первой мировой войны: экономическое положение, социальные процессы, политический кризис. М.: Политическая энциклопедия, 2014. С.  749–750.].

М.В. Родзянко по этому поводу пишет: «Симптомы разложения Армии были заметны и чувствовались уже на второй год войны. Так, например, в период 1915 и 1916 гг. в плену у неприятеля было уже около 2 млн солдат, а дезертиров с фронта насчитывалось к тому же времени 1,5 млн чел.»[13 - Родзянко М.В. Крушение империи и Государственная Дума и Февральская 1917 года революция. С. 274.]

Ситуацию обостряла и десакрализация высшей власти в России. Отречение царя от престола, которому солдаты давали присягу и которого они были призваны защищать, превращала участие в войне (особенно на чужой территории) в бессмысленное для них занятие.

Понять события Февральской революции 1917 г. невозможно, не приняв во внимание состав и условия содержания Петроградского гарнизона. Гарнизон состоял фактически из новобранцев и отставников, зачисленных в пополнение ушедших на фронт запасных батальонов гвардейских полков, квартировавших в мирное время в Петрограде. Перед отправкой на фронт им предстояло в течение нескольких недель проходить общую военную подготовку.

Численность сформированных с этой целью учебных частей превосходила всякую допустимую норму. В некоторых резервных ротах было более 1000 солдат, а встречались батальоны по 12–15 тыс. человек; в общей сложности 160 тыс. солдат были втиснуты в казармы, рассчитанные на 20 тыс. Все они были размещены в скученном виде в казармах, где люди располагались для спанья в два-три и четыре яруса.