Координаты неизвестны

И Студенцов скажет – струсил! Но разве я трушу? И неужели дам этой гадине взять себя голыми руками?»

Мировский самодовольно улыбался. Он чувствовал себя так, словно сбросил с плеч невероятную тяжесть. Ему уже некого бояться. Работу свою выполнил и напарника-большевика заарканил.

– Пойдем, все будет в порядке! – уверенно сказал он. – Видел, сколько войск в городе? Скоро опять дома будем, поверь! А шофер что говорил? Уже священники приготовлены! А газетчики что кричали? Немцы подходят к Киеву! А те пленные! Скоро всем им петля.

Не будь глупцом, такого случая нельзя упускать!

Евгений понимал, что сейчас же надо что-то предпринять. «Но что? Что? Застрелить гада? Тогда и сам погибну, ничего не сделав». От волнения у него пересохло во рту, язык стал резиновым, его трясло от ярости, но он сдерживался, старался не выдать своего состояния. Инстинктивно принял вид окончательно растерявшегося человека, машинально кивал головой, как бы подтверждая, что согласен с Мировским.

– Ты думаешь, я за спасибо целый год там рисковал? Нет, брат! – продолжал предатель.

Он уже чувствовал себя победителем. – На спасибо далеко не уедешь, карьеры не сделаешь, да и штанов не сошьешь! Пора бы тебе это понять! Человеку, как и всякой твари, Господом Богом дана одна жизнь, а вот какая она будет, жизнь, это зависит от тебя самого.

Евгений смотрел на Мировского наивными глазами, словно только теперь ему открылся смысл жизни. Он вошел в роль кающегося юнца, доверившегося умудренному житейским опытом другу.

– Может, ты и прав, Котя, – произнес он смиренно. – Даже наверняка прав, но… в первый момент я так растерялся… Да уж не буду скрывать, просто испугался, насмерть испугался… Ведь ты-то здесь свой, а мне-то, Котя, каково!

А про себя сокрушенно твердил: «Эх, товарищ Гундоров! Так-то оно “все проверено” да еще “досконально”?» Евгений посмотрел на предателя. «Небось, эта гнида думает, что я размяк, что я у него в руках… Пусть думает», – и заискивающе продолжал:

– Уж ты, Котя, скажи там за меня пару добрых слов.

Ладно? Все же мы земляки, знаем друг друга почти с детства. Поддержи, пожалуйста… А уж я для тебя все сделаю. Я, действительно, многое знаю и, если хочешь, расскажу тебе. А ты там от себя рассказывай…

Мировскому, очевидно, это предложение понравилось. Он деловито сказал:

– Хорошо. Выйдем, поговорим. Тут эта хлорка, будь она проклята… Дышать нечем.

Но тут, как бы между прочим, Евгений сказал:

– Погоди, Котя.