Координаты неизвестны

Гундоров вздернул голову, расширил глаза:

– Ни в коем разе! И пушку свою, – указал он на висевший сбоку у Евгения наган, – сдай на склад Смилянному. В такую разведку оружие брать не положено… Поймают без оружия, могут ничего не заподозрить, а с оружием – конец!

– Я же иду туда в форме курсанта!..

– Ни в коем разе! – вновь повторил Гундоров. – Сейчас же сдай оружие на хранение.

Алексеев не стал спорить, хотя доводы Гундорова показались ему неубедительными. Об этом человеке он знал только то, что его недавно призвали в армию, а до этого он был преподавателем немецкого языка.

Евгений спустился в склад. Там было сыро, пахло кожей и оружейным маслом, но прохладно. Этот июльский день еще жарче, чем предыдущие. Лето было в разгаре.

От перегородки из железных прутьев отошел шофер пикапа и, кивнув на Смилянного, шепнул:

– Так воевать можно и двадцать лет!

Смилянный пил чай и, разумеется, не первую чашку. То и дело он вытирал голую, как бильярдный шар, потную голову.

– Во всем, молодой человек, нужен порядок! Сейчас – обед.

«Что ж, обождем, – подумал Евгений, – хоть и маленькое, а все же начальство!»

Вдруг со двора послышался голос только что вышедшего шофера:

– Воздух!.. Самолеты!..

– Потом! Потом отдашь. Надо акт составить. Слышь, тревога, – заметался Смилянный, выпроваживая Евгения.

– Так мы же в подвале!

– Вот и завалит тут…

Смилянный торопливо закрывал дверь на засовы, когда сверху послышался тот же голос:

– Отбой! Ошибка вышла, наши…

Однако Смилянный все же навесил замок и опрометью бросился вверх по лестнице.

– Товарищ Смилянный, ошибка же! Отбой! – с раздражением крикнул ему вслед Евгений, но напрасно: Смилянный исчез. Евгений махнул рукой и вышел наверх.

Солнце еще не зашло, а Евгений Алексеев и Котя Мировский уже тряслись в новенькой полуторке, вымазанной для маскировки серо-желтой глиной.

Мировский, к удивлению Алексеева, как обычно, шутил и не проявлял ни малейшего беспокойства.

Темнело медленно. С противоположного берега, как всегда с наступлением вечера, начался артиллерийский обстрел. Кое-где постреливали из пулеметов, а позднее в небо изредка стали взвиваться белые шарики осветительных ракет.