Два Царя

Я буду часто телеграфировать тебе по «Юникоду» и в дороге тоже, чтобы сказать тебе, как мы вернулись сюда, и ты тоже будешь иногда телеграфировать, правда? Письма я буду ежедневно отсылать в Бернсдорф, а потом, по пути домой, в Любаву, писать тебе, это утешение для меня, я так привыкла говорить с тобой о всяких пустяках, что теперь трудно без этого обойтись. Спать я буду в твоей каюте на «Штандарте», чувствуя себя ближе к твоему сердцу и твоим мыслям, мой обожаемый, любимый Ники.

О, мой душка, мне так грустно смотреть на твои большие печальные глаза – ах, отчего я не могу ехать с тобой – но я не могла поступить иначе, ведь Ирен (сестра Александры Федоровны) проделала такой большой путь, чтобы повидаться со мной перед отъездом на долгое время.

О моем отсутствии так никто не будет сожалеть, так как я еще, в какой-то степени, им всем чужая – а они теперь хотят видеть только тех, к которым привыкли в окружении Амама. Теперь до свидания, мой ангел, моя радость, мой Ники, целую, целую тебя.

Твоя женушка навеки, навеки

Из письма Николая Второго – Александре Федоровне (22 сентября, в поезде):

Моя любимая, милая женушка,

Даже не могу сказать, как я благодарен тебе за твое нежное, милое длинное письмо, которое ты оставила для меня в поезде. Я прочел его, как только потерял из вида катер, уносивший тебя на яхту. Это было ужасно. Видела ли ты, как я махал тебе из окна шапкой? Я не мог отвести от тебя глаз, пока ты не взошла на борт, но

потом в темноте потерял из вида.

Я как раз получил твою первую чудную телеграмму из Ливадии, утешительно было знать, что ты дома и все благополучно.

Бог даст, я смогу, по возможности, скоро встретиться там с тобой. Все же это долгая поездка. Как грустно не видеть твоего милого, любимого лица – не могу высказать. Это верно, мы так привыкли быть всегда вместе, что теперь, в разлуке, я чувствую себя потерянным. Нездоровится тебе или нет?..

Из письма (28 сентября, Копенгаген):

Когда я увидел всех других молодоженов, я почувствовал себя таким покинутым и неприкаянным.

Но я уверен, что ни один из этих супругов не любит свою жену так сильно и преданно, как я люблю мою Аликс!

Твое имя здесь звучит постоянно (тетя Аликс и маленькая Аликс Кумберлендская) и это заставляет меня всякий раз вздрагивать и каждый раз приводит в волнение. Твой мальчик так грустит, что он один, что забывает о самом своем существовании. Он шлет почтение своей даме.