Два Царя

*

В дневнике царя (14 мая) появилась запись:

«Ночью лил дождь, и стало значительно холоднее. Из-за сырости не пошли гулять.

(Рукой царицы) Мы женаты уже полгода, ты не можешь представить себе, какой счастливой ты сделала свою женушку. Благослови тебя Бог, мой верный, любимый муж – с каждым днем чище, сильнее, глубже.

За письменным столом Николай Второй читает письмо

немецкого кайзера:

«Дражайший Ники,

Видит Бог, что я делал все, что в моих силах, для сохранения

мира в Европе, но если Франция будет продолжать в мирное время открыто или тайно подстрекать, попирая все нормы международного права и порядка, то в один прекрасный день, дорогой Ники, ты, хочешь не хочешь, окажешься внезапно вовлеченным в самую ужасную войну, какой еще не видела Европа! И возможно, что люди и история возложат ответственность за это на тебя.

Не сердись, пожалуйста, если я неумышленно обидел тебя, но я считаю своим долгом перед нашими двумя странами и перед тобой, как моим другом, писать откровенно. Уединение и отстранение от общества, связанное с твоим глубоким трауром, лишает тебя возможности встречаться с людьми и входить в подробности происходящего – в кулуарах. Подумай об ужасной ответственности за кровопролитие!

Теперь прощай, дражайший Ники, наилучшие пожелания дорогой Аликс. Твой всегда преданнейший и верный друг и кузен

Вилли».

Царь, с письмом в руке, прошел в комнату Александры Федоровны, лежащей на кушетке с вышивкой.

Николай Второй приподнял лист и сказал:

– Послушай, Солнышко, что написал кузен Вилли, – и прочитал вслух текст письма. Государыня резко поднялась с кушетки и с гневной интонацией сказала:

– Это ужасно! Как он смеет тебя запугивать, царя великой державы! Это грубость солдата. Иногда его поведение просто непристойно. Когда Элла отказала ему на предложение руки и сердца, он стал распространять недостойные сплетни о ее женихе, Сергее.

*

В рабочем кабинете, просматривая почту, царь задержал внимание на письме из Германии.

Вскрыв конверт, прочитал:

«Вилли – Ники (13 октября, Потсдам)

Дорогой Ники,

Меня тревожит не сам факт договора или дружбы между Россией и Францией (каждый государь – единственный блюститель интересов своей страны, определяющий свой политический курс), а опасность для нашего монархического принципа именно той формы проявления дружеских отношений, которая возводит на пьедестал Республику.