Два Царя

Ники – Аликс (11 июля, «Полярная звезда»):

Моя любимая, драгоценная душка,

Нельзя выразить, как ужасна разлука; если это будет повторяться, я не выдержу!

Милая моя, я только что прочел твое чудное длинное письмо, которое старик отдал мне, сразу же как только мы оказались на борту – с палубы я следил за тобою взглядом сколько можно было, пока не почувствовал такой комок в горле, что вынужден был отвернуться, и зарыдал так же, как сегодня днем. К счастью, было темно и люди были заняты отплытием.

Спасибо! О! еще раз спасибо тебе, моя дорогая возлюбленная Аликси, за всю твою доброту и любовь, ведь и ты не знаешь, как я

люблю и уважаю тебя, мое милое сокровище, моя маленькая Spizbub (плутовка) … Эти восхитительные вечера с моей дорогой девочкой были слишком божественны, чтобы найти слова их описать.

Дорогая, дорогая, моя единственная, верь мне, твой мальчуган любит тебя сильнее и глубже, чем ты можешь думать; он только не умеет это высказать!

До свидания, мой милый ангел, моя любимая крошка Аликс! Благослови тебя Бог за всю твою доброту ко мне.

Еще раз – будь уверена в любви твоего Ники, который так счастлив, обладая таким сокровищем, как ты.

Всегда, на всю жизнь твой Ники.

Из письма (16 августа, Петергоф):

Большое спасибо тебе за твое милое письмо номер 82, доставившее мне такое удовольствие, так как вчера не было ни одного!

Не знаю почему, но сегодня у меня ужасное настроение, особенно вечером – мне не нравиться, как выглядит дорогой Папа, он так кашляет.

К тому же он почти не спит ночью, всего пару часов. Подумать только, что это результат чрезмерной работы по ночам и нередко до 3-х часов утра!

Доктора говорят, что ему необходим покой и, конечно, сон. Но эта проклятая слабость – вот что мне не нравится! Но, Бог даст, с переменой места, климата и образа жизни это его недомогание пройдет, как прошло зимой.

Я должен укладывать вещи! До свидания, моя любимая, маленькая моя девочка. Нежно целую, все шлют привет.

Остаюсь твой глубоко любящий, верный и преданный старый мужичок.

Ники.

Аликс – Ники (11 сентября, Вольфсгартен):

Ах ты, проказник, как ты смеешь говорить, что будешь целовать меня, сколько захочешь, да еще без моего разрешения! Никогда не слышала такой дерзости! Даже не пытайся, иначе моя месть будет ужасна. О, мой дорогой, я все сильнее томлюсь по тебе, особенно теперь, когда ты не сможешь приехать так скоро, как собирался.