Оттепель 60-х

Один сменный мастер белорус, по фамилии НикифорОвич, пристроился к ней по-семейному, отчего бригада выиграла, так как с тех пор только он носил поварихе воду, рубил дрова и, любовно воркуя, был у неё на подхвате.

Но случилось так, что Володя вскоре умер от болезни печени, а буквально через два месяца вслед за ним ушла из жизни и его сестра от онкологического заболевания. «Пончик» осталась с ребёнком на руках, а Иван НикифорОвич – без любимой подруги. Через некоторое время они объединились и создали полноценную семью.

Об этом я узнал значительно позже, когда Никиворович стал старшим мастером и уже сам руководил буровой бригадой.

А сейчас я думал, за что же Володя так полюбил армию? Признаюсь, когда я начинал службу, меня страшно всё угнетало. Помнится, я подходил к солдатам третьего года службы и спрашивал: «Ну, хоть что-то есть здесь хорошее, что утешило бы душу?» И старослужащие, которые с виду были самодостаточные и бравые, отвечали: «Да ни хрена тут нет хорошего».

Один даже с усмешкой спросил: – А сколько тебе ещё служить? – Тридцать шесть месяцев, – отвечаю. – Вешайся, говорит он. – А ты почему не повесился? – спросил я. – Мне было некогда, – хохотнул он.

Душевный разговор

Молодой солдат своему земляку:

– Забрали в самый расцвет юности. Тебе хорошо: ты женщину познал. В твои-то годы чего не служить?

Ефрейтор Кандаков: – Ну, и что из того, что познал и даже женился на ней до армии. Не прошло и полгода службы, как она нашла другого.

Сержант Горбатенко (встревая в разговор):

– Зато я вернусь, а у меня, хоть и не женат, но уже ребёнок будет. Нинка пишет: «Хорошо ты постарался в отпуске, как с цепи сорвался». Только меня сомнения берут: мой ребёнок или нет? Слишком она соблазнительная. А Петька, корефан с соседней улицы, давно на неё глаз положил.

– Да чего тебе сомневаться-то, ты же «фиксатый» (у Горбатенко на зубах две фиксы)? – рассмеялся ефрейтор Кандаков. – Вернёшься из армии, встретишься со своей Нинкой, возьмёшь на руки ребёнка и скажешь: « Открой ротик, малыш».

И если зубки у малыша железные, значит, – твой, а если нет, то Петькина работа.

– Да ну тебя, не трави. И так тошно, – не принял шутку сержант.

– А ты не сомневайся, ревнивец. Надо было раньше думать. Лучше всех, конечно, Валерке Шлоссеру. Его Надька следом за ним приехала, устроилась здесь кондуктором на автобус. Теперь каждое его увольнение – для них праздник.