Кабыця

Кабыця

Юрий Анатольевич Богатов

Это было, было… И ушло безвозвратно. Но память хранит светлые воспоминания о малой родине, дорогих родственниках и земляках, радужных впечатлениях детства.

Юрий Богатов

Кабыця

Рассказ

Светлой памяти бабушки моей Александры Ивановны Богатовой

Вам снятся…запахи? Меня они чаруют почти в каждом сновидении. И  относят на конкретный островок моей жизни, с которым я накрепко связан своим собачьим обонянием.

Чем больше живу, тем чаще сладкие ароматы запечённых в золе хвостатеньких, как мышки, груш,  готовых брызнуть горячим соком печёных яблок и превратившихся на жару в мармелад  долек  тыквы уносят меня в детство на двор бабушки Шуры.

Она в очередной раз колдует у казацкой печи кабыци, а я, пятилетний малец, зачарованно слежу за причудливыми завитками дыма, уносящимися из трубы – старого закопчённого ведра без дна – в голубую летнюю небесную высь.

– Юрка, готово! – отрывает меня от мечтаний бабуля. – А ну-ка давай, выкладывай в тазик.

Это уж моя работа… С какой-то приспособленной жестянки, противня, уже стоящей на траве возле кабыци, хватаю, обжигая пальцы, за хвостики мышки-грушки  и швыряю их в большой алюминиевый таз. Берём его с бабушкой за края, несём лакомство в хату. Во всегдашнем сером холщовом платье, в застиранном зелёном платке-матрёшке, с руками цвета печной золы, баба Шура кажется мне волшебницей. А как вы думаете, превратить обычные фрукты и овощи в небывалую вкуснятину – разве это не волшебство?! Я встаю на цыпочки, чтобы мой край тазика был вровень с бабушкиным и угощенье домашним не высыпалось на землю.

Гордость сопричастности таинству из меня так и прёт. Ведь я и в уборке урожая участвовал: собирал под морщинистокорой, подпирающей кроной небо грушей падалицу.

Но даже всё это не шло ни в какое сравнение со священнодействием выпечки хлеба. Бабушка позволяла мне вместе с нею месить тесто. Честно говоря, месила она. А я лепил из вязкой массы солнышки, медвежат, ракеты, пистолеты и вообще ни на что не похожие фигурки.

Тесто –  на носу, щеках, ушах. В сердце и на душе – счастье творчества.

– Ну, ты посмотри на себя, художник! – от души смеялась бабуля, и я не сомневался в тот момент, что она тоже счастлива.

Тесто запихивали в большой глиняный горшок, макитру, где оно должно было подойти. Куда, к кому? – терялся я в догадках. Более того – оно могло убежать! Чтобы этого не произошло, меня ставили возле макитры на часы.