Моя война

– Ну, что ж, будем надеяться, что нам попадётся нормальный.

Мы снова потянулись за сигаретами. Я заметил обручальное кольцо на пальце у моего товарища:

– Давно женился-то?

Лицо Сергея тотчас изменилось – куда-то исчезла озабоченность и напряженность, появилась улыбка, заиграли огоньками глаза:

– Да почти год уже. Сразу после выпуска из училища.

– А ты какое заканчивал?

– Коломенское. Артиллеристы мы. А ты?

– Я – политическое. Новосибирск. А женился после третьего курса. Уже сын есть. А ты успел уже родить кого-нибудь?

Серёга весело засмеялся:

– Чуть-чуть не успел.

– Да бегает уже. Полтора года. Уж и выпивать стал.

Я рассказал Серому историю об употреблении спиртных напитков моим Игорёшкой на проводах. Мы посмеялись. Говорить о доме, о родных и близких было намного приятнее, но разговор сам собой вернулся к теме Афганистана:

– Юрка, а ты в Афган сам, наверно, напросился? Вы ж, замполиты, все идейные такие.

В словах моего приятеля звучала явная ирония, но я не обиделся:

– Какое там «сам»? Я вообще в ближайшем будущем не должен был сюда ехать. Три дня дали на сборы и вперёд.

Сергей удивлённо уставился на меня:

– Почему не должен? А где ты служил?

На секунду я замялся:

– В дисбате.

Серёга только и выдохнул:

– Ё…! В тюрьме, что ли?

– Ну, почему в тюрьме? Обыкновенная воинская часть Советской Армии. Я был замполитом роты охраны. А так, конечно, колония колонией… Зона.

Мой товарищ смотрел на меня как на инопланетянина:

– Ну, блин, ничего не понимаю.

Я кивнул головой. Серёга продолжал:

– Это ж не ВВ. Как ты попал в дисбат-то?

– Причём тут внутренние войска? Ещё раз повторяю – дисциплинарный батальон, обыкновенная часть. Кстати, осужденным солдатам после освобождения даже не ставят никаких дополнительных штампов, что типа сидел. Просто: «Отслужил в такой-то в/ч».

Сергей в который раз достал сигареты, с интересом слушал меня и всем своим видом явно давал мне понять: продолжай.

– А вот «загремел» я туда действительно как идейный комиссар, то бишь «куда Родина пошлёт – тому и рады». Приехал по распределению в Северо-Кавказский округ, в Ростов-на-Дону. Прибыли мы в отдел кадров. Нас – семнадцать лейтенантов. Как новенькие пятачки горим. В прямом смысле этого слова – на улице плюс тридцать, а мы, сам знаешь, в «парадке». Короче, красные и потные. Первый наш в кабинет зашёл.